В соответствии с утверждениями современных украинских пропагандистов, украинский народ веками мечтал о том, чтобы поскорее отделиться от ненавистной «московской империи», и только цепкие лапы царизма удерживали его в ужасном «имперском ярме». Каким же в действительности оказалось отношение различных слоев населения Украины к идее украинской самостийности в период между двумя переворотами или, если угодно, революциями 1917 года: Февральской и Октябрьской, когда царизм уже пал, а большевизм еще не воцарился?

В Российской империи к моменту Февральской революции 1917 года идея украинской самостийности не пользовалась сколько-нибудь заметной популярностью среди самих украинцев (малороссов), хотя и внедрялась политическими силами, заинтересованными в разрушении Российского государства.

В высших кругах малорусского общества, среди помещиков, крупной буржуазии и интеллигенции идея украинского сепаратизма не могла найти приверженцев, ибо в Российской империи малороссы вместе с великороссами и белорусами составляли русский народ, следовательно, образовывали господствующую нацию; также в этих кругах достаточно хорошо понимали, кем и для чего пропагандируется идея украинского сепаратизма, и с точки зрения своих интересов не видели никакой надобности в переходе Украины под власть Австрии или под протекторат Германии.

Правых украинских партий до революции 1917 года в Российской империи вообще не было. Как правило, наиболее консервативные элементы малорусского происхождения принадлежали к общероссийским партиям, таким как Союз 17 октября, Союз русского народа и т. п., стоявшим на позициях признания единства русского народа и категорически отвергавшим идею украинского сепаратизма в любой форме.

В настоящее время в украинской пропаганде большое внимание уделяется личности Николая Михновского, анонимно опубликовавшего в 1900 году во Львове брошюру «Самостійна Україна», проникнутую духом украинского сепаратизма и шовинизма, что призвано создать впечатление, якобы такие взгляды были тогда распространены на Украине. Но даже если считать Украинскую народную партию (УНП), партию Н.Михновского - организацией правых, социально-консервативных украинских элементов, то и тогда не надо забывать, что в начале своего существования она состояла буквально из нескольких человек, а после 1907 года своей деятельности как политическая партия не проявляла.

Только в среде мелкой буржуазии и в низшем слое интеллигенции имела некоторое распространение идея автономии Украины в составе Российского государства. Она находила отражение в программах украинских партий, выступавших под демократическими и социалистическими лозунгами.

Поскольку представители малорусской крупной буржуазии осознавали себя русскими, деятели украинских левых партий выдвинули тезис о безбуржуазности украинской нации, ограничивая, таким образом, украинскую нацию только крестьянством и рабочими. Однако не следует полагать, что, в отличие от помещиков и буржуазии, украинское крестьянство и пролетариат были носителями украинского национального сознания, то есть считали себя отдельным нерусским народом и стремились к отделению от России. Украинские политики, выдвигавшие даже столь скромный лозунг, как автономия Украины в составе России, выражали только взгляды своих партий, а не мнение народа.

Один из украинских деятелей левого толка, П.Тучапский, еще до революции писал: «Я готовий був би визнати автономію України, коли б цього вимагало національне почуття українського народу. Тоді це були б вимоги нації. Але національне почуття українців розвинуте дуже мало. Українські селяни й український пролетаріят не виступають з домаганнями автономії України. Ми маємо діло поки що з домаганням партій, що визначаються майже виключно інтелігентським характером. Українським масам доводиться, так мовити, прищеплювати це домагання». (Здесь и далее украинские цитаты даны с сохранением орфографии оригинала.) «Я готов был бы признать автономию Украины, когда бы этого требовало национальное чувство украинского народа. Тогда это были бы требования нации. Но национальное чувство украинцев развито очень мало. Украинские крестьяне и украинский пролетариат не выступают с требованиями автономии Украины. Мы имеем дело пока что с требованием партий, которые отличаются почти исключительно интеллигентским характером. Украинским массам приходится, так сказать, прививать это требование».

Впоследствии другой украинский деятель, самостийник Исаак Мазепа, так комментировал приведенное высказывание П.Тучапского: «Можна собі уявити, в якому стані перебувала тоді національна свідомість ширших українських мас, коли навіть піонери українського революційного руху співали «Слава» єдиній Росії й боролися... проти автономії України». «Можно себе представить, в каком состоянии пребывало тогда национальное сознание более широких украинских масс, когда даже пионеры украинского революционного движения пели «Слава» единой России и боролись... против автономии Украины».

Прививать украинское национальное сознание городским рабочим было затруднительно, только в селе еще оставалась почва, на которой можно было пытаться взращивать это сознание.

«З усіх суспільних верств на Україні українським залишалося лише селянство і звязане з ним сільсько-господарське робітництво». «Из всех общественных слоев на Украине украинским оставалось только крестьянство и связанные с ним сельскохозяйственные рабочие», — писал Исаак Мазепа и, задавая вопрос: но в каком состоянии это крестьянство пребывало? — отвечал на него: «Воно було національно несвідоме і неорганізоване. Політично перебувало під впливом російських політичних партій, особливо російських соціялістів-революціонерів, цеї специфічно російської партії, з її утопійними гаслами соціялізації землі і взагалі негайного заведення соціялізму в Росії, при всяких умовах». «Оно было национально несознательное и неорганизованное. Политически пребывало под влиянием российских политических партий, особенно российских социалистов-революционеров, этой специфически российской партии, с ее утопическими лозунгами социализации земли и вообще немедленного введения социализма в России, при любых условиях».

Для народных масс первостепенное значение имели вопросы социально-экономического характера, однако, ни рабочие, ни крестьяне на Украине не связывали решение этих вопросов с подрывом целостности Российского государства и с точки зрения настоящих «свидомых украинцев», таких как Исаак Мазепа, являлись национально несознательными. А это значит, что не только высшим, образованным слоям малорусского общества, но и широким народным массам было присуще чувство общерусского единства.

Если правых украинских партий до 1917 года вообще не было, то левые хотя и существовали, но партиями в строгом значении этого слова их едва ли можно было назвать. Как писал в своих воспоминаниях участник событий того времени, сторонник украинской самостийности Виктор Андриевский: «Організованих українських партій з европейськими засобами партійної роботи, з партійною практикою, з певним, для всіх членів однаковим світоглядом та ідеольогією на Великій Україні тоді власне не було». «Организованных украинских партий с европейскими методами партийной работы, с партийной практикой, с определенным, для всех членов одинаковым мировоззрением и идеологией на Великой Украине тогда собственно не было».

После Февральской революции 1917 года партии монархического, консервативного направления были распущены, зато стали бурно развиваться всевозможные демократические и социалистические партии. В те дни оживилась и одна из старейших украинских организаций, так называемое «Товариство українських поступовців» (ТУП), основанное в 1908 году и состоявшее из элементов мелкобуржуазного происхождения, которые психологически и идеологически представляли самую умеренную часть мелкобуржуазной демократии и занимались исключительно культурно-просветительной работой.

4 (17) марта 1917 года собрание туповцев при участии делегатов ряда других украинских организаций образовало Украинскую Центральную Раду как всеукраинское общественное представительство. Центральная Рада избрала своим председателем Михаила Грушевского.

В конце марта в Киеве состоялись съезды ТУПа и Украинской радикально-демократической партии, которые, объединившись, создали Союз украинских автономистов-федералистов, позднее переименованный в Украинскую партию социалистов-федералистов (УПСФ). Слово социалисты в этом случае было просто данью моде, так как ни с крестьянством, ни тем более с рабочим классом УПСФ никаких связей не имела. В национальном вопросе, как следует из второй части ее названия, эта партия выступала за автономию Украины в составе Российской Федерации.

Возобновила после революции свою деятельность и Украинская социал-демократическая рабочая партия (УСДРП), созвавшая в Киеве съезд своих сторонников, на котором был поддержан принцип автономии Украины. Возглавили эту партию В.Винниченко и С.Петлюра.

В начале апреля прошел учредительный съезд Украинской партии социалистов-революционеров (УПСР), находившейся под влиянием одноименной российской партии и опиравшейся на крестьянство. Попутчицей партии украинских эсеров была «Селянська Спілка», которая также вела работу среди крестьянства. Украинские эсеры приняли платформу автономии Украины в федерации с Россией.

Впоследствии были образованы еще несколько украинских партий. В том числе и партия социалистов-самостийников, выдвинувшая требование провозглашения самостийности Украины, однако, в своем большинстве представленные в Центральной Раде украинские партии, которые советской пропагандой определялись как буржуазно-националистические, в 1917 году не шли дальше требования автономии Украины в составе России и никакого права Украины на полное отделение не добивались.

Что касается социалистов-самостийников, то, по словам В.Винниченко: «З соціалізмом вони мали ще меньче спільного, ніж «федералісти». Вони так само ні серед селянства, ні серед робітництва не мали ніякісенького впливу, та, здається, й не дуже журилися тим. Це був переважно військовий «отаманський» елемент, без виразної соціальної програми, без усякої політичної освіти, але з виразним націоналістичним темпераментом, який служив їм і програмою й тактикою, й аргументами. Роля цієї групи в усьому рухові незначна, але часом досить сумна». «С социализмом они имели еще меньше общего, чем «федералисты». Они так же ни среди крестьянства, ни среди рабочих не имели ни малейшего влияния, кажется, и не очень сожалели об этом. Это был преимущественно военный «атаманский» элемент, без выразительной социальной программы, без всякого политического образования, но с выразительным националистическим темпераментом, который служил им и программой, и тактикой, и аргументами. Роль этой группы во всем движении незначительная, но временами достаточно печальная».

Центральную Раду иногда называют первым украинским парламентом, однако на самом деле она таковым не являлась, потому что, как отмечал украинский эмигрантский историк И.Нагаевский: «В Центральній Раді засідали індивідуальні діячі, представники партій та організацій. Всі вони в європейському розумінні не мали безпосереднього мандату народу говорити від його імені, а без цього не можна було ввести в життя автономію чи схвалити будь-який тривалий закон». «В Центральной Раде заседали индивидуальные деятели, представители партий и организаций. Все они в европейском понимании не имели непосредственного мандата народа говорить от его имени, а без этого нельзя было ввести в жизнь автономию или принять какой-нибудь долговременный закон». Это понимали и сами члены Центральной Рады, почему на апрель 1917 года был назначен Всеукраинский национальный конгресс делегатов народа. «...Але треба сказати, — продолжал И.Нагаевский, — що й вони не були представниками народу в повному того слова значенні, бо не були обрані демократично проведеними виборами». «...Но надо сказать, — продолжал И.Нагаевский, — что и они не были представителями народа в полном значении этого слова, потому что не были избраны демократически проведенными выборами».

Когда говорится, что народные массы Украины не обладали украинским национальным сознанием, это означает, что они не считали себя представителями совершенно отдельной украинской нации. Однако некоторые украинские авторы высказывают по этому поводу противоположное мнение. К примеру, современный украинский историк В.Мороз уверяет, что «Русифікація була поверховою. Вона не зачепила, так би мовити, спинний мозок української духовности». «Русификация была поверхностной. Она не задела, так сказать, спинной мозг украинской духовности». Подтверждением этой мысли обычно служит упоминание о массовой демонстрации, прошедшей в Киеве 19 марта (1 апреля) 1917 года, на которой М.Грушевский выступил с требованием автономии Украины. Как заявляет В.Мороз: «Демонстрація 1 квітня стала переломним моментом. Цей потоп української сили показав усім, що українство є домінуючим чинником, а не екзотичною сектою, як переконувала довгі роки імперська пропаганда». «Демонстрация 1 апреля стала переломным моментом. Этот потоп украинской силы показал всем, что украинство - есть доминирующий фактор, а не экзотическая секта, как убеждала долгие годы имперская пропаганда».

То, как этот доминирующий фактор затем проявил себя на деле, показало его подлинную значимость, а в первые дни после Февральской революции по всей стране толпы народа охотно участвовали в демонстрациях, опьяненные чувством якобы обретенной свободы, еще не предвидя, сколь горькое похмелье ждет их впереди. Кстати, и сам В.Мороз характеризует первый этап революции как «романтический», после чего пишет: «Як скрізь і завжди, він відзначався великим рівнем ейфорії й ідеалістичної наелектризованості [...]. Політичні справи ще не опустились на заболочену поверхню буднів і були оточені сяючим ореолом пробудження». «Как везде и всегда, он отличался большим уровнем эйфории и идеалистической наэлектризованности [...]. Политические дела еще не опустились на заболоченную поверхность будней и были окружены сияющим ореолом пробуждения».

А несколько ниже тот же автор, который на основании отдельных проявлений «эйфории и идеалистической наэлектризованности», делал вывод об украинстве как о доминирующем факторе, всегда существовавшем под внешним покровом «русификации», и указывал: «Як бачимо, український гриб виріс за одну ніч». «Как видим, украинский гриб вырос за одну ночь».

Всплеск эмоций, характерный для первых послереволюционных дней, даже когда он был окрашен в украинские национальные цвета, не имел ничего общего со стремлением к сепаратизму. В.Винниченко, называвший киевскую манифестацию «грандиозным взрывом национального чувства», писал о том времени: «Ні про який сепаратизм, самостійність навіть мови не могло бути, а коли чулись рідесенькі голоси, то це були голоси або схоластиків, чистих теоретиків, запеклих «самостійників», або людей занадто вже, хоробливо пронятих національним чуттям. На конференції укр. соц.-дем. роб. партії в квітні питання про самостійність зустріло майже однодушне негативне відношення. За самостійність висловилось з усієї конференції тільки два-три голоси». «Ни о каком сепаратизме, самостийности даже речи не могло быть, а когда слышались реденькие голоса, то это были голоса или схоластиков, чистых теоретиков, заядлых «самостийников» или людей, слишком уж, болезненно проникнутых национальным чувством. На конференции украинской социал-демократической рабочей партии в апреле вопрос о самостийности встретил почти единодушное негативное отношение. За самостийность высказались из всей конференции только два-три голоса».

В действительности «свидомых украинцев» тогда было крайне мало, и фактически украинская нация начала формироваться только после революции 1917 года. Украинский историк и политический деятель Д.Дорошенко писал в своих воспоминаниях: «Нас, «свідомих українців», було так мало, ми всі так добре знали один одного, були так тісно зв’язані між собою різними зв’язками по громадській роботі, що в нас виховалася ота «кружковщина», сектярська вузькість і замкненість [...] Тепер поняття нації безмірно поширилося, і властиво сама нація українська тільки тепер почала формуватись і викристалізовуватись». «Нас, «свидомых украинцев», было так мало, мы все так хорошо знали друг друга, были так тесно связаны между собой разными связями по общественной работе, что у нас выработалась та «кружковщина», сектантская узость и замкнутость [...] Теперь понятие нации безмерно расширилось, и собственно сама нация украинская только теперь начала формироваться и выкристаллизовываться».

Самостийник В.Андриевский отмечал: «Українські соціялісти поставили собі за першу і з початку за одиноку ціль: поділити після Марксового катехизму українську націю на кляси. Одно тілько вони забували, що на Великій Україні тоді ще не було Української Нації!». «Украинские социалисты поставили себе как первую и вначале единственную цель: поделить согласно Марксового катехизиса украинскую нацию на классы. Одно только они забывали, что на Великой Украине тогда еще не было Украинской Нации!»

Если чувство русского единства в народных массах Малой Руси было стихийным, то в кругах настоящей буржуазии и интеллигенции оно было вполне осознанным и твердым. Один из немногих в то время «свидомых украинцев», Исаак Мазепа, писал: «За два роки революційного життя в Катеринославі, з його понад 200 000 населення, я не пригадую собі, щоб ряди нашої української інтелігенції поповнилися хоч би півдесятком «навернених» малоросів. Як була нас жменька в два десятки людей на початку революції, такою залишилася до самого мого від’їзду з Катеринослава, після двох років революції. Як багато цей факт повинен говорити майбутньому історикові для характеристики українських національних сил в час великої української революції!» «За два года революционной жизни в Екатеринославле, с его более чем 200 000 населения, я не припоминаю себе, чтобы ряды нашей украинской интеллигенции пополнились хотя бы полудесятком «обращенных» малороссов. Как была нас горстка в два десятка человек в начале революции, такой осталась до самого моего отъезда из Екатеринославля, после двух лет революции. Как много этот факт должен говорить будущему историку для характеристики украинских национальных сил во время великой украинской революции!»

С самого начала революции в настроениях масс на Украине, точно так же как и в Великороссии, наибольшую, решающую роль играл социальный фактор. Революция началась и развивалась под знаком идей демократии и социализма, которые были чрезвычайно популярными в народных массах, к сожалению, не имевших никакого представления о том, как практически воплощать эти идеи в жизнь, и о том, что из всей этой затеи в конечном счете получится. Мысли же об отрыве от России, стремления к сепаратизму в украинских массах тогда вовсе не было.

Лишь впоследствии в среде украинской эмиграции стали появляться рассуждения, повторяемые некоторыми современными украинскими пропагандистами, о том, что якобы существовала возможность отделения Украины от России еще весной 1917 года, сразу после Февральской революции, но все дело испортили украинские социалисты, ограничившиеся требованием автономии Украины и не желавшие разрушать «Московскую Империю».

К примеру, один из сторонников подобной версии, Р.Млыновецкий, заявлял: «Рівно ж ясно, що коли б автономісти не були в 1917 році запеклими ворогами самостійности — нині Україна була б вільною, а політична мапа світу виглядала б цілком інакше». «Равно же ясно, что если бы автономисты не были в 1917 году заядлыми врагами самостийности — ныне Украина была бы свободной, а политическая карта мира выглядела бы совершенно иначе».

Далее тот же автор писал: «Але наші автономісти були так засліплені «наукою» Драгоманова, що всю свою енергію скерували не на те, щоб підготувати свій нарід до активної участи в знищенні ворожої імперії і до здобуття суверенности, а на те, щоб реорганізувати і зберегти московську імперію!» «Но наши автономисты были так ослеплены «наукой» Драгоманова, что всю свою энергию направили не на то, чтобы подготовить свой народ к активному участию в уничтожении враждебной империи и к обретению суверенности, а на то, чтобы реорганизовать и сохранить Московскую Империю!»

Если, с одной стороны, деятелей Центральной Рады за то, что они выдвигали только требование автономии, а не полной самостийности Украины, следовательно, хотели не уничтожить, а лишь реорганизовать и тем самым сохранить «Московскую Империю», обвиняли в предательстве национальных интересов эмигрантские украинские пропагандисты, то, с другой стороны, тех же деятелей, по тому же поводу и в том же самом смысле обвиняли пропагандисты... советские.

В многотомной «Истории Украинской ССР», выпущенной в 1980-х годах, говорилось: «Добиваясь ограниченной автономии в рамках российского буржуазного государства и связывая с его сохранением будущее Украины, Центральная Рада предавала подлинные интересы национально-освободительного движения».

Как было отмечено выше, деятели украинских партий, жившие на Украине и, несомненно, знавшие истинное положение дел, в один голос заявляли об отсутствии украинского национального сознания у народных масс и указывали, что даже требование автономии Украины этим массам еще необходимо прививать. В то же время в России существовала партия, руководитель которой был большим приверженцем права наций на политическое самоопределение, то есть на образование самостоятельного государства. Причем, живя вдалеке от Украины, он, тем не менее, безусловно, поддерживал версию о полной национальной отдельности украинцев (малороссов) от великороссов. Из чего вытекало, что реализация права наций на самоопределение, в соответствии с его замыслом, должна была привести не только к отделению Польши или Финляндии, представлявших собой весьма обособленные части Российской империи, но и к разрыву собственно России, к разделению русского народа.

Речь в данном случае идет о Российской социал-демократической рабочей партии (большевиков) и о ее вожде В.И.Ленине, который ради утопической мечты о мировой революции готов был без колебаний принести в жертву Российское государство и разрушить русское национальное единство, что по существу ставило его в один ряд с отъявленными врагами России и русского народа. Правда, после мировой революции, как предполагал В.И.Ленин, на основе принципа пролетарского интернационализма все народы должны были соединиться во Всемирную Республику Советов, но это впоследствии, а прежде, по его мнению, надо было разделиться, развалив для начала Россию и разобщив русский народ.

«Лишь признание пролетарского права наций на отделение обеспечивает полную солидарность рабочих разных наций и способствует действительно демократическому сближению наций», — отмечалось на Седьмой Всероссийской конференции РСДРП (б), состоявшейся в апреле 1917 года, тогда как на конференции УСДРП вопрос о самостийности, по словам В.Винниченко, встретил почти единодушное негативное отношение.

Когда военный министр Временного правительства А.Ф.Керенский заявил о несвоевременности созыва Второго украинского войскового съезда в связи с военными обстоятельствами, В.И.Ленин с возмущением писал по этому поводу: «Мы спрашиваем: совместимо ли с достоинством даже не социализма, а простого демократизма такое третирование угнетенных национальностей? Мы спрашиваем: где же предел «шалостям» гр. Керенского и тех, кто с ним?»

В.И.Ленин клеймил позором деятелей Временного правительства за то, что они не торопятся предоставить Украине автономию и полную свободу отделения. 17 (30) июля 1917 года он писал в газете «Правда»: «Эсеры и меньшевики терпели то, что Временное правительство кадетов, т.е. контрреволюционных буржуа, не исполнило своего элементарного демократического долга, не объявило, что оно - за автономию и за полную свободу отделения Украины».

Как известно, украинцев Ленин причислял к угнетенным национальностям, а великороссов — к угнетающим. Эсеры и меньшевики, медлившие с признанием полной свободы отделения Украины, по мнению Ленина, поддались запугиванию со стороны именно великорусских помещиков и капиталистов: «Вы обезумели от страха, господа эсеры и меньшевики, поддавшись контрреволюционным воплям великорусских помещиков и капиталистов, возглавляемых Родзянкой и Милюковым, Львовым и Терещенко, Некрасовым и Шингаревым с компанией».

Движимый неприязнью к великороссам, защитник угнетенных и третируемых украинцев В.И.Ленин, написав эту фразу, как видно, даже не обратил внимания на то, что из шести перечисленных им «великорусских» помещиков и капиталистов, двое — Родзянко и Терещенко — являются не великороссами, а малороссами, то есть украинцами, чем сам же и показал, что в России представители малороссов (украинцев) принимали участие в управлении государством. Определяющим фактором для доступа как великороссов, так и малороссов в органы государственной власти тогда была не этническая, а классовая, сословная принадлежность. Если же не отождествлять термины малоросс и украинец, понимая их в этническом смысле, а считать украинцами только так называемых «свидомых украинцев» — сторонников идеи полной национальной отдельности малороссов (украинцев) от великороссов, тогда правильнее будет вести речь не об этнической принадлежности, а о политических взглядах.

Очевидно, что, выступая за полную свободу отделения Украины, В.И.Ленин не ставил своей целью создание украинской державы в том смысле, как ее представляли себе украинские самостийники. Впрочем, точно так же, как, в свою очередь, германское командование, обеспечивая проезд Ленина и его соратников в Россию через территорию Германии, не ставило своей целью содействие мировой революции, о которой мечтал Ленин. И для Ленина в его показной заботе об украинцах, и для немцев в их реальной помощи Ленину главным мотивом было стремление к подрыву и разрушению Российского государства.

Рассматривая события 1917 года на Украине и встречаясь с упреками, которые украинские самостийники задним числом адресуют деятелям Центральной Рады по поводу того, что они сразу после Февральской революции не объявили полную самостийность Украины, следует также учитывать, что тогда шла мировая война. Россия участвовала в ней, находясь в числе стран Антанты, в союзе с Англией и Францией против Центральных держав — Германии и Австро-Венгрии, которые вместе со своими союзниками Болгарией и Турцией составляли так называемый Четверной союз.

В отношении к войне опять обнаруживается совпадение позиций большевиков и украинских самостийников. Если Временное правительство и Центральная Рада выступали за продолжение войны, то и большевики, и самостийники были сторонниками заключения сепаратного мира с Центральными державами, предпочитая, однако, не распространяться о своих намерениях сдать Украину немцам и австрийцам.

Говоря о событиях мая 1917 года, украинский эмигрантский автор П.Мирчук отмечает: «Під час Першого Українського Військового З’їзду [...] українські соціялістичні лідери, використавши для цього свій мандат представників Української Центральної Ради, виступили рішуче проти вимог українських самостійників, щоб негайно проголосити самостійність України, заключити з центральними державами сепаратний мир і відкликати українське вояцтво з російських фронтів в Україну для охорони української держави». «Во время Первого Украинского Войскового Съезда [...] украинские социалистические лидеры, использовав для этого свой мандат представителей Украинской Центральной Рады, выступили решительно против требований украинских самостийников, чтобы немедленно провозгласить самостийность Украины, заключить с центральными державами сепаратный мир и отозвать украинских военнослужащих с российских фронтов на Украину для защиты украинской державы».

Впрочем, нет никаких оснований полагать, что самостийники могли своими силами осуществить подобный замысел. В одном из официальных изданий партии украинских самостийников-социалистов, выпущенном в 1920 году, говорилось о ситуации на Украине в начале революции 1917 года:

«Після вибуху всеросійської революції укр. партії С.-Р., С.-Д., С.-Ф., У.Т.П. открито стають до громадської роботи. Самостійники-Соціялісти цього зробити не могли: Росія все ще була «єдиною неділимою», влада на Україні була в руках агентів «Россійского Временного Правительства», яке так само, як і царський уряд, не допускало і рішуче поборювало всякі прояви українського «сепаратизму». З цих причин істновання партії С.-С. було півлегальне, аж поки «Временне правительство» не упало. Отже обставини довго не сприяли організаційній праці партії С.-С.».

«После взрыва всероссийской революции украинской партии С.-Р., С.-Д., С.-Ф., У.Т.П. открыто приступают к общественной работе. Самостийники-Социалисты этого сделать не могли. Россия все еще была «единой неделимой», власть на Украине была в руках агентов «Российского Временного Правительства», которое так же, как и царское правительство, не допускало и решительно боролось с всякими проявлениями украинского «сепаратизма». По этим причинам существование партии С.-С. было полулегальным, пока «Временное Правительство» не упало. Таким образом обстоятельства долго не способствовали организационной работе партии С.-С.».

Спрашивается, каким образом самостийники могли взять власть весной 1917 года, если тогда они еще не были даже организационно оформлены?

Открытое выступление в то время, в ходе войны, с призывом к разрушению России, к заключению сепаратного мира с Центральными державами являлось бы актом измены, который даже «сверхдемократическое» Временное правительство не оставило бы без последствий, почему самостийники в 1917 году предпочитали особо не высовываться. Это потом уже эмигрантские сочинители, в расчете на неосведомленность своих читателей, запустили выдумку, якобы самостийники располагали возможностью в 1917 году уничтожить «московскую империю», а затем защитить Украину от вторжения немцев и австрийцев.

23 июня (н. ст.) 1917 года Центральная Рада издала свой Первый Универсал, в котором заявляла об автономии Украины в составе России. Правительством автономной Украины был призван стать образованный вскоре Генеральный Секретариат (Совет министров).

Как уже было сказано, Центральная Рада не являлась всенародно избранным органом, что делало ее позицию весьма уязвимой, и это прекрасно понимали в Петрограде. Временное правительство, исходя из того факта, что Центральная Рада не избрана путем всенародного голосования, не считало ее правомочной, в смысле признания за ней компетенции выражать волю всего населения тех местностей, которые Центральная Рада желала включить в территорию будущей Украины. Временное правительство полагало, что как с формальной, так и с фактической стороны вопрос установления автономии Украины может быть решен только Всероссийским Учредительным собранием.

Однако в обстановке нарастающего в стране хаоса, угрозы со стороны большевизма, и непосредственно в связи с подготовкой наступления на Юго-Западном фронте, Временное правительство хотя и имело все основания сомневаться в правомочности Центральной Рады, решило тем не менее достичь с ней взаимоприемлемого соглашения, в надежде, что Центральная Рада сможет посодействовать наведению порядка на Украине, и с этой целью направило в Киев своих представителей.

В ходе переговоров с ними М.Грушевский и В.Винниченко уверяли, что Центральная Рада стремится оградить край от разрушения и анархии, а представитель Временного правительства А.Керенский со своей стороны выражал надежду, что Центральная Рада имеет на народ достаточно влияния, чтобы удержать его от эксцессов. Во время пребывания в Киеве министров Временного правительства был согласован текст Второго Универсала Центральной Рады и декларации Временного правительства. Генеральный Секретариат признавался органом краевой власти Временного правительства на Украине. Предусматривалось расширение состава Центральной Рады за счет представителей неукраинских политических партий, что должно было свидетельствовать о ее превращении из национального органа в территориальный. Во Втором Универсале, изданном 16 июля (н. ст.) 1917 года, снова было сказано об автономии Украины в составе России, причем особо оговаривалось, что эта автономия должна быть утверждена Всероссийским Учредительным собранием.

В уже упоминавшейся «Истории Украинской ССР» соглашению между Центральной Радой и Временным правительством дается следующая характеристика: «Сговор Центральной рады и Временного правительства только оформил предательство буржуазными националистами национально-освободительных стремлений украинского народа».

Следовательно, по утверждению компартийных идеологов получалось, что украинский народ стремился освободиться от связи с Россией, а украинские «буржуазные националисты» эти стремления народа предали и сговорились с Временным правительством об автономии, оставляя Украину в составе России. В данной оценке компартийные идеологи по существу опять же солидаризировались с украинскими самостийниками, с той разницей, естественно, что последние не использовали термин «буржуазные националисты», а говорили об украинских социалистах или автономистах.

К концу июля 1917 года Генеральный Секретариат подготовил «Статут Высшего Управления Украины», который должен был стать основой администрации Украины и оформить отношения Генерального Секретариата с Временным правительством. Примечательно, что ни в соглашении, ни в Статуте нет упоминания о территории, к которой они относятся. М.Грушевский мотивировал это тем, что Центральная Рада не считала полезным для развития украинской государственной жизни выдвигать данную проблему в то время, потому что ее решение зависело больше от самого населения. Очевидно, он имел основания опасаться, что решение Центральной Рады по этому поводу может не совпасть с мнением населения. Кроме того, в Статуте не было указано, откуда автономная Украина будет брать средства на содержание своей администрации и т.п. В целом Статут имел характер чисто декларативного документа, и представить на его основании, как практически должна была осуществляться автономия Украины, было совершенно невозможно. Для определения окончательного текста «Статута Высшего Управления Украины» Малая Рада — орган, действовавший между сессиями Центральной Рады, — направила в Петроград делегацию под руководством председателя Генерального Секретариата В.Винниченко.

Со своей стороны, Временное правительство с целью конкретной регламентации автономного статуса Украины на период до принятия соответствующих решений Всероссийским Учредительным собранием подготовило «Временную инструкцию» для Генерального Секретариата, согласно которой в ведение последнего передавались вопросы внутренних дел, финансов, земельных дел, просвещения, труда, торговли и промышленности. Полномочия Генерального Секретариата распространялись на неполные пять губерний: Киевскую, Подольскую, Волынскую, Полтавскую и частично Черниговскую.

Впоследствии В.Винниченко очень возмущался тем, как Временное правительство отнеслось к запросам деятелей Центральной Рады, выдав им вместо желаемой Конституции - «Временную инструкцию». Но как бы то ни было, а Центральная Рада и ее Генеральный Секретариат согласно данной Инструкции получали возможность приступить к реальной административной деятельности. И здесь обнаружилось, что даже в рамках предоставленных им ограниченных полномочий указанные органы практически недееспособны, ибо не располагают соответствующими кадрами. Это и неудивительно, если учесть, что люди образованные, настоящая буржуазия и интеллигенция не поддерживали идею обособления Украины пусть и в виде скромной автономии, рассматривая украинский сепаратизм как порождение сил, враждебных России. А деятели украинских социалистических партий, они же украинские автономисты, в основном составившие Центральную Раду и возглавившие Генеральный Секретариат, не имели для практической административной работы ни знаний, ни способностей. Не было таких людей и в рядах самих этих партий. Тот же В.Винниченко, жаловавшийся, что Временное правительство не предоставило Генеральному Секретариату всей полноты власти на Украине, сокрушался по поводу нехватки кадров: «А головне — людей мало. Вже не було мови про партійність служащих у тому чи инчому Секретарстві. Есдек с радостю хапав есера й давав йому високу посаду, коли той виявляв якесь знання справи. Ради бога, людей!.. кричав кожний Генеральний Секретарь». «А главное — людей мало. Уже не было речи о партийности служащих в том или ином Секретарстве. Эсдек с радостью хватал эсера и давал ему высокую должность, когда тот проявлял какое-то знание дела. Ради бога, людей!.. кричал каждый Генеральный Секретарь».

В.Андриевский, самостийник, который считал, что Центральная Рада, во всяком случае, является организацией украинской, хотя и недостаточно национальной (потому что выступала за автономию, а не за полную самостийность Украины), но все-таки не «Московской», так писал о Центральной Раде:

«Але з другого боку я дуже добре знав її склад як і її чільних мужів — з самого початку аж до сього дня. Окрім двох трьох осіб, котрих я міг на пальцях порахувати, яких я поважав і міг-би від них сподіватися чогось розумного (як напр. проф. Грушевський, котрий тоді ще був славним професором Михайлом Грушевським, а не українським ес-ером, або С.Єфремов, або небіщик І.М.Стешенко) решта були анальфабети під кожним зглядом, а не тілько в політиці. Ще добре коли студенти першого курсу як В.Винниченко та М.Ковалевський, а то бухгальтери, кооператори, «знані громадські діячі», і просто люде «неопредєльонних» занятій, — здебільшого «ура-соціялісти» з переконання і демагоги з фаху».

«Но с другой стороны, я очень хорошо знал ее состав, как и ее ведущих мужей — с самого начала аж до сего дня. Кроме двух-трех лиц, которых я мог на пальцах пересчитать, которых я уважал и мог бы от них ожидать чего-то разумного (как напр. проф. Грушевский, который тогда еще был славным профессором Михаилом Грушевским, а не украинским эсером, или С.Ефремов, или покойный И.М.Стешенко) остальные были безграмотными в любом отношении, а не только в политике. Еще хорошо - если студенты первого курса, как В.Винниченко и Н.Ковалевский, а то - бухгалтера, кооператоры, «известные общественные деятели», и просто люди неопределенных занятий, большей частью «ура-социалисты» по убеждениям и демагоги по специальности».

Интеллектуальному уровню членов Центральной Рады соответствовал и их моральный уровень. В.Андриевский продолжал:

«Рівень моральний та й інтелєктуальний простих рядових її членів я знав хотяй-би на зразках полтавських депутатів: салдата Матяша, та того салдата, що в «окопах кров проливав». Величезна більшість була в тім-же роді. Тим-то й не дивно, що люде, яким доводилося заночувати в інтернаті для «депутатів» (Інститутська ч.17), як коли на другий день не знаходили свого годинника, або гаманця.

Так: — ні сама Центральна Рада, ані її генеральні секретарі не стояли на належній висоті, щоб їм взагалі можна було довірити якусь поважну справу».

«Уровень моральный, да и интеллектуальный простых рядовых ее членов я знал хотя бы на примере полтавских депутатов: солдата Матяша и того солдата, что в «окопах кровь проливал». Огромное большинство было в том же роде. Потому-то и не удивительно, что люди, которым приходилось заночевать в интернате для «депутатов» (Институтская н-р 17), иногда на другой день не находили своих часов или кошелька.

Да: ни сама Центральная Рада, ни ее генеральные секретари не стояли на надлежащей высоте, чтобы им вообще можно было доверить какое-то серьезное дело».

Кстати, если рядовые депутаты не прочь были прихватить чужие часы или кошелек, то некоторые секретари Центральной Рады использовали свои должности в украинском правительстве куда более эффективно. Тот же В.Андриевский, пребывая в эмиграции, писал: «...тепер деякі з колишніх секретарів Центральної Ради і ще теперішні соціялісти вважаються одними з найбагатших капіталістів-рантіє не тільки поміж Українцями, але й серед капіталістів европейських» «...теперь некоторые из бывших секретарей Центральной Рады и еще нынешние социалисты считаются одними из самых богатых капиталистов-рантье не только среди украинцев, но и среди капиталистов европейских».

В еще большей степени дефицит кадров ощущался на местах, где укомплектовать органы новой власти было просто некем, почему и после провозглашения автономии Украины продолжал действовать аппарат власти, напрямую подчинявшийся Временному правительству.

Описывая ситуацию на Екатеринославщине, Исаак Мазепа отмечал, что Первый Универсал не внес в общее положение украинства никаких решительных перемен. «Навіть більше того: наші «малороси» разом з росіянами та іншими прихильниками «єдиної Росії», тепер особливо розпочали кампанію проти українського «сепаратизму». «Даже более того: наши «малороссы» вместе с россиянами и другими сторонниками «единой России», теперь особенно начали кампанию против украинского сепаратизма».

Тот же автор, который работал тогда в организации, занимавшейся заготовками для армии, писал, что в этой организации, среди более чем двухсот сотрудников «свидомыми украинцами» были только двое — агроном П.Лещенко и он сам — Исаак Мазепа. Далее следует высказывание, характеризующее истинный уровень популярности украинской идеи среди интеллигенции на Украине: «На двіста людей два свідомих українця — це був той фактичний стан, в якому в той час перебували українські інтелігентські сили на Великій Україні». «На двести человек два сознательных украинца — это было то фактическое состояние, в котором в то время пребывали украинские интеллигентские силы на Великой Украине».

Тогда как малороссы с подозрением относились к автономистским устремлениям Центральной Рады и категорически отвергали идею украинского сепаратизма, эта идея нашла поддержку среди представителей тех национальностей, которые и до революции проявляли заинтересованность в разрушении русского единства. «Це були євреї й поляки. Особливо євреї, — указывал В.Винниченко, — чисто єврейські політичні партії поставились розсудливо, а деякі з них навіть прихильно до ідеї української державности». «Это были евреи и поляки. Особенно евреи, — указывал В.Винниченко, — чисто еврейские политические партии отнеслись рассудительно, а некоторые из них даже одобрительно к идее украинской государственности».

В.Винниченко даже счел нужным повторно подчеркнуть искреннюю приверженность еврейских организаций этой идее: «І знов мушу підкреслити: особливо ця щирість виявлялась у представників єврейських організацій. Вони вже прийняли в свою свідомість Центральну Раду, як свій орган...». «И снова должен подчеркнуть: особенно эта искренность проявлялась у представителей еврейских организаций. Они уже приняли в свое сознание Центральную Раду, как свой орган...».

В числе упомянутых чисто еврейских организаций ведущую роль играли, безусловно, сионисты. В.Андриевский вспоминал об одном из заседаний Малой Рады: «З великою утіхою, яку рідко коли доводилося зазнавати, вислухав я промову Жида-Сіоніста (на превеликий жаль тепер не можу згадати його прізвища).

В імени своєї фракції він домагався від Центральної Ради, щоб вона стала твердою стопою раз на все на грунті суверенности українського народу, і коли він того потрібує, то й на грунті самостійности України [...]

Я був до глибини зворушений його промовою, яка мені здавалася надто характеристичною на тлі настроїв і поступовань українських партій!»

«С большим удовлетворением, которое редко когда приходилось испытывать, выслушал я речь Жида-Сиониста (к превеликому сожалению теперь не могу вспомнить его фамилии).

От имени своей фракции он добивался от Центральной Рады, чтобы она встала твердой стопой раз и навсегда на почве суверенности украинского народа, и когда он того потребует, то и на почве самостийности Украины [...]

Я был до глубины растроган его речью, которая мне казалась слишком характерной на фоне настроений и поступков украинских партий!»

Такая вот была особенность у идеи украинской самостийности — как и в дореволюционный период, так и после Февраля 1917 года ее наиболее рьяными приверженцами являлись не сами украинцы, а представители других национальностей, прежде всего, евреи-сионисты и поляки.

Надежды Временного правительства на то, что Центральная Рада имеет достаточно влияния на народ, чтобы удержать его от эксцессов и оградить край от разложения и анархии, не оправдывались. В Петрограде видели слабость Центральной Рады и не особенно с ней считались. Временное правительство откровенно игнорировало Центральную Раду, не устанавливало с ней непосредственных официальных сношений, сохраняло на Украине свои государственные учреждения. В октябре 1917 года министр юстиции Временного правительства отдал телеграфное распоряжение прокурору Киевской судебной палаты провести тщательное расследование деятельности Центральной Рады на предмет обнаружения в ее действиях склонности к сепаратизму.

Кто знает, какие выводы по итогам данного расследования сделало бы в отношении Центральной Рады Временное правительство, однако ни до итогов, ни до выводов дело так и не дошло, потому что Временное правительство само оказалось неспособным защитить страну от разложения и анархии, и 25 октября (7 ноября) 1917 года оно было свергнуто в результате большевистского переворота.

Это правительство потому называлось Временным, что его задачей было осуществление власти в стране до созыва избранного демократическим путем Всероссийского Учредительного собрания, которое и должно было решить все основные вопросы государственного устройства послереволюционной России.

Назначенные на ноябрь 1917 года выборы во Всероссийское Учредительное собрание проходили уже после большевистского переворота, в обстановке, когда никакой общероссийской власти фактически не существовало, так что на Украине Центральная Рада получала полную свободу действий, и даже украинские самостийники могли безбоязненно выйти из подполья и принять участие в выборах.

В ходе этих выборов большинство голосов на Украине получили партии эсеров (украинские эсеры — 52% и российские — 25%). Столь значительное количество голосов, поданных за эсеров, вполне объяснимо: они выступали как выразители интересов крестьянства, а крестьянство составляло в то время более 80% населения Украины. На первый взгляд преобладание голосов, поданных именно за украинских эсеров, можно истолковать как показатель того, что к ноябрю 1917 года более половины населения Украины уже прониклось украинским национальным сознанием. Но прежде чем делать такой вывод, приведем весьма любопытное свидетельство жившего тогда в Киеве А.А.Гольденвейзера, проливающее свет на природу этих цифр, если рассматривать их с точки зрения национального вопроса:

«Из неукраинских национальностей политики Рады согласны были признавать еврейскую и польскую; «российская» же была под большим подозрением, так как уж слишком трудно было провести демаркационную черту между русскими и украинскими жителями Украины. Это было и небезопасно для украинцев. Не различая на Украине украинцев и «россиян», можно было всех жителей объявить украинцами. В деревне, как я уже упоминал, этот факт имел большой успех, благодаря чему, например, на выборах во Всероссийское Учредительное Собрание украинцам удалось провести от нашего края почти исключительно депутатов своего национального блока. Но предоставлять коренному населению право национального самоопределения было все же не безопасно; особенно - в городах это привело бы к большому конфузу для украинцев. Поэтому украинские политики были со своей точки зрения совершенно правы, когда они, после некоторых колебаний, отказались от мысли создавать особое национальное меньшинство из граждан, причисляющих себя к русской национальности».

О том, каким влиянием в народе пользовались настоящие самостийники, писал в своих воспоминаниях один из них — В.Андриевский. На Полтавщине, где он принимал участие в выборах во Всероссийское Учредительное собрание, партия конституционных демократов (кадетов) имела за собой городскую интеллигенцию и чиновничество, «Хлеборобы-Собственники» — помещиков и зажиточных крестьян, руководимая эсерами «Селянська Спілка» — остальное крестьянство. Чтобы оттянуть у них некоторый более «свидомый» элемент, полтавские самостийники решили выставить межпартийный «самостийнический» список.

В этом списке было четыре кандидата. Первым стоял известный непримиримый самостийник Николай Михновский, вторым был сам В.Андриевский, затем его приятель, бывший украинский социал-демократ М.Злобинцев, а четвертым инженер П.Макаренко.

Это и был единственный «самостийнический» список № 11, за который на Полтавщине из общего числа около 1 700 000 голосов было подано несколько более 1100 голосов. Но и такой результат был расценен как большой успех.

«Ми були цілком задоволені тим результатом, — писал В.Андриевский, — [...] понад тисячу свідомих самостійників на Полтавщину в ті часи, то була вже не шутка, а щось поважне...».

«Мы были полностью удовлетворены этим результатом, — писал В.Андриевский, — [...] более 1000 сознательных самостийников на Полтавщину - в те времена - это была уже не шутка, а нечто серьезное...».

Украинская социал-демократическая рабочая партия, лидеры которой преобладали в руководстве Центральной Рады и Генерального Секретариата, получила на выборах во Всероссийское Учредительное собрание только 1,3% голосов. Большевики в среднем получили около 10% голосов, но в промышленных центрах и крупных городах этот процент достигал 34,5%, а, например, в Донбассе - приближался к 50%.

Более 12% голосов на Украине собрали представители буржуазии и помещиков. Только в пяти избирательных округах (Екатеринославском, Харьковском, Черниговском, Полтавском и Таврическом) их кандидаты получили более 121 тысячи голосов из 239,3 тысячи в целом по России. Следовательно, как отмечает современный украинский историк А.П.Гриценко: «На кінець 1917 р. Україна дедалі більше перетворювалась на центр зосередження сил тієї частини російського суспільства, яка рішуче не прийняла перемогу радянської влади і продовжувала сповідати ідею «єдиної і неділимої Росії». «К концу 1917 года Украина все более превращалась в центр сосредоточения сил той части российского общества, которая решительно не приняла победу советской власти и продолжала исповедовать идею «единой и неделимой России».

Таким образом, никаких реальных предпосылок для отделения Украины от России после Февральской революции 1917 года не имелось. Украинское национальное сознание, как сознание того, что украинцы представляют собой не часть русского народа, а совершенно отдельный народ, не было присуще ни широким народным массам, ни тем более - высшим слоям общества на Украине, а проявлялось лишь у отдельных представителей мелкой буржуазии и интеллигенции. Но и весьма немногочисленные сторонники украинской национальной идеи были в большинстве своем не самостийниками, а автономистами, выступавшими под лозунгом автономии Украины в составе федеративной России. Вопрос о статусе Украины передавался на рассмотрение Всероссийского Учредительного собрания, что в любом случае исключало возможность принятия по этому вопросу решения о полном отделении Украины от России.

Ситуация коренным образом начала меняться после взятия власти в Петрограде большевиками...

Леонид Соколов

(львовский историк и публицист)

Ангелус Силезиус (настоящее имя — Иоганн Шефлер, (1624-1677) — средневековый поэт, врач и священник.

Родился в Бреслау в протестантской семье. Учился в Страсбурге, Лейдене, Падуе. Получил звание профессора философии и медицины. В 1653 году, приняв католичество (и принял имя Ангелус в честь испанского мистика Иоанна Ангелуса), стал священником, а затем членом епископального Совета. Свои сочинения подписывал именем «Ангелус Силезиус».

Сильное влияние на мировоззрение Силезиуса оказали мистические учения Якоба Бёме (1575-1624), Мейстера Экхарта (1260-1327), Иоганна Таулера. Философские изречения Силезиуса выражены в виде, в основном, александрийских двустиший, вошедших в поэтический сборник «Херувимский (или ангелоподобный) странник» (1674). Ангелус Силезиус размышляет (формулируя мысли в лаконичную форму) о неразрывной связи Бога и человека, о познании как о мистическом погружении в первооснову Бытия, обретающего своё рождение в человеческой душе. Известен также его более ранний поэтический сборник «Святая радость души» (1657), в котором используются элементы поэзии эпохи Барокко.

Творчество Силезиуса вызывало глубокий интерес таких мыслителей, как Лейбниц, Шопенгауэр, Бубер, Хайдеггер, Франк, Бердяев и др. Особую значимость приобретает фигура Силезиуса в наши дни в рамках всё нарастающей дискуссии о месте и роли в философском познании апофатической и негативной теологии.

Читателям сайта «Русские времена» мы дадим несколько вариантов переводов текста.

Ангелус Силезиус

Из сборника «Херувимский странник»

Молчанием сказано

О муж, ты с Бытием извечным жаждешь встречи?

Тогда сомкни уста и воздержись от речи.

У Бога есть все имена и ни одного

Всевышнему имён находят люди много,

Но ни в одном из них признать не могут Бога.

Покой и деяние Бога

Бездеятелен Бог в своих трудах, заметь:

В его делах — покой, и в жизни его — смерть.

Познаваемое должно быть познанным

Ничто не познаётся в Боге: он — одно.

Всё то, что в нём,— самим собою быть должно.

Бог щедрейший

Безмерен Бог: свои создания любя,

Он с большей силой им приносит в дар себя.

Ещё раз об этом

В нас возрастает Бог: он древний океан,

Что в плесени ещё был мощью обуян.

Как измеряет Бог

Безмерен Бог: но там найдёшь его ты меру,

Где моё сердце одержимо им безмерно.

Наилучшая молитва

Молящегося та молитва хороша,

Когда пред ней преображается душа.

Покой

Будь чистым, тихим, кротким в суете мирской,

Тогда познаешь в ней божественный покой.

Человек, творящий время

Ты время сам творишь: внутри часов есть разум;

Лишь остановишь их, как время выйдет сразу.

Твоя тюрьма — это ты сам

Мир за тобой не бдит; весь этот мир — он твой,

В тебе он заточён, и ты его конвой.

Благой обмен

Ты предан Богу, и тебе он предан тоже:

Идёшь ты вверх, он — вниз, какой обмен, о Боже!

Притворяться не грешно

Что не грешно? Ох, и не спрашивай об этом:

— Иди,— твердят тебе цветы немые летом.

Кто в деянии покоится

Мудрец, который над собою всё парит,

Спит, бодрствуя, и, созерцая мир, творит.

Каков человек, такова и награда

В невинном поцелуе больше есть добра,

Чем в немощном труде до смертного одра.

Ты должен стать дитём

Дитём не став, не выйдешь к Богу никогда:

Слишком малы врата, ведущие туда.

Что любят, в то и преображаются

(из Св. Августина)

Что любишь ты, в то и врастаешь понемногу.

Земля идёт к земле, кого-то тянет к Богу.

Всё в одном

Пойми же, что одно горчичное зерно

Есть образ всех вещей, их высота и дно.

Большое в малом

Ты говоришь: большого в малом не найти.

И небеса нельзя на землю низвести.

Ну, так взгляни на малыша, что в колыбели

Лежит, вобрав в себя и небеса, и землю.

Бог становится малышом

Господь живет в ребенке, в малом, небольшом,

Ах, как бы я хотел быть этим малышом.

Внешнее тебе не поможет

Голгофы крест от зла тебя не избавляет,

Если в тебе он о себе не заявляет.

Это придумала любовь

Что был распят Христос, и что его терзали!

Что был позором он, несчастный, заклеймён!

Что испытал он страх, затем был погребён! —

Придумала любовь, чтоб мы его познали.

Бог приносит весьма великий дар

Великий дар для нас находится у Бога:

Увы, вмещает наше сердце так немного.

В небеса не стремится мудрец

В небеса не стремится пред смертью мудрец:

Он ведь там до того, как наступит конец.

Смерти нет

Я знаю, смерти нет: и умерев, я снова

В тот самый миг вдруг пробуждаюсь к жизни новой.

Нельзя же тебя миновать

Мой друг, раз ты живешь, всё время будь в пути:

Вперёд, от света к свету следует идти.

Случай и необходимое сущее

Стань сущим, человек; исчезнет этот свет,

И сущее сведёт случайное на нет.

Заключение

Довольно, друг. А если вчитываться пуще,

То сам ты должен стать Писанием и Сущим.

Перевод с немецкого Ж.Баймухаметова

(перевод выполнен по изданию: Das deutsche Gedicht vom mittelalter bis zum 20 Jahrhurdert. — Frankfurt am Main. 1957)

Ангелус Силезиус

Изречения

Нет в мире ничего, чудесней человека:

В нём бог и сатана соседствуют от века.

Как быть мне, если всё во мне приют нашло:

Миг, вечность, утро, ночь, жизнь, смерть, добро и зло?!

Ты смотришь в небеса? Иль ты забыл о том,

Что бог – не в небесах, а здесь, в тебе самом?

Бог жив, пока я жив, в себе его храня.

Я без него ничто, но что он без меня?!

Постой! Что значит «бог»? Не дух, не плоть, не свет,

Не вера, не любовь, не призрак, не предмет,

Не зло и не добро, не в малом он, не в многом,

Он даже и не то, что именуют богом,

Не чувство он, не мысль, не звук, а только то,

О чём из всех из нас не ведает никто.

Спит праведник, во сне вкушая благодать.

А грешник молится и всем мешает спать.

Неутомимо то, что господом зовут:

Его покой – в труде, в его покое – труд.

Ты, грешник, сетуешь на то, что пал Адам?!

Не пал бы первым он, – ты б это сделал сам.

Когда богач твердит о бедности своей,

Поверь ему: он прав – он нищего бедней.

Как совершенно всё, что вкруг себя мы зрим:

Стекляшка и алмаз, паук и серафим!

Ты царства божьего всё требуешь от неба,

А сам для бедняка жалеешь корку хлеба!

Я, как господь, велик. Бог мал, что червь земной.

Итак: я – не под ним. И он – не надо мной.

Так кто же я такой, творенье чьих я рук,

Предмет, и не предмет, и точечка, и круг?

Из Библиотеки всемирной литературы (том «Европейская поэзия XVII века»)

Из «Ангелоподобного странника» Ангелуса Силезиуса

Друг, позволь ограничится этим; если же ты хочешь продолжить чтение, дерзай и стань сам своим писанием и своей сущностью (6:263).

Стать ничто – значит стать Богом

То, что было прежде, становится ничто; если же ты не становишься ничто, никогда не будешь рождён ты от вечного света (6:30).

Самое невозможное возможно

Твоей стрелой ты не можешь поразить солнце, моей же я смогу ввергнуть вечное солнце в мой огонь (6:153).

Иди туда, куда ты не можешь идти; смотри на то, что ты не можешь увидеть; услышь то, что не звучит и неслышимо, и это будет значить, что ты там, где говорит Бог (1:199).

Выходя за пределы Бога

…Кто же станет тогда моим гостем? Ведь я должен бежать от Господа в пустыню (1:7)

Одиночество

Одиночество необходимо, но оно не должно быть публичным; так что везде ты можешь пребывать как в пустыне (2:117).

Непознаваемый Бог

Кто есть Бог, не знает никто: он – ни свет и ни дух, ни просветление, ни самость, ни то, что называют божественностью: ни мудрость, ни интеллект, ни любовь, воля, добро; ни вещь, как и ни не-вещь, ни сущность, ни озабоченность; он есть то, что ни я, ни ты, ни любой другой никогда не сможем узнать – прежде, чем станем тем, кем является Он (4:21).

Это место есть слово

Это место и это слово – едины, и там, где нет места (всей вечной вечности!), там не может быть и слова (1:205).

Само это место – в нас самих

Это не мы в этом месте, само место – в нас! И если извлечь его, здесь уже будет вечность (1:185).

За пределами божественного

То, что сказано о Боге до сих пор, всё ещё не удовлетворяет меня: моя жизнь и мой свет располагаются за пределами божественного (1:15).

Не дано знать кто ты есть

Я не знаю, кто я. Я не знаю, что я знаю: вещь и не-вещь: точка и круг (1:10).

Я – как Бог, и Бог – как я

Я так же велик, как Бог: Он так же мал, как я: Он не может быть надо мною, я не могу быть под Ним (1:10).

Принадлежащее Богу

Что может только Бог? Неустанно творить, быть самим собою во все времена, ничего не иметь, не хотеть и не знать (2:132).

Холм маслин

Если агония господа искупит твой грех, твоё сердце должно стать Холмом маслин (2:81).

Бог играет со своими творениями

Вся та игра, которой услаждает себя Господь, задумана для того, чтобы творить для Его удовольствия (2:198).

Одна бездна призывает другую

Бездна моего духа вызывает своими заклинаниями бездну Бога: скажи, которая из них может быть глубже? (1:68).

Следует всё оставить

Если ты любишь что-то, значит, ты ничего не любишь на самом деле: Бог не есть «то» ил «это», оставь всякое «нечто» (1:44).

Самая забытая тайна

Оставь попытки понять Бога; но оставь самого Бога, это то забвение, которое лишь немногие смогут понять (2:92).

Как можно наслаждаться Богом

Бог есть Единственная Самость; и тот, кто стремится к наслаждению Им, должен не меньше, чем Он сам, быть принятым в Его пределы (1:83).

Смерть не бывает при жизни (1:36).

Ничто не живёт вне умирания

Даже сам Бог, если Он хочет жить для нас, должен умереть; как можно думать о наследовании Его жизни вне смерти? (1:33).

Комментарии

***

«У этих мистиков есть некоторые необычайно острые места, полные трудных метафор, едва ли не склоняющих к безбожию, как это я заметил за немецкими — впрочем прекрасными — стихами Ангелуса Силезиуса» (Г.В.Лейбниц).

***

«Тот, кто хочет получить дополнение к негативному познанию, которое только и может дать философия, может найти его лучше и полнее всего в Упанишадах, затем в «Эннеадах» Плотина, у Скота Эриугены, кое-где у Якоба Бёме и прежде всего в прекрасной работе госпожи Гюйон «Горные потоки», у Ангелуса Силезиуса, наконец, в стихотворениях суффиев» (А.Шопенгауэр).

***

«Я находился под влиянием мистиков от Мейстера Экхарта до Ангелуса Силезиуса, для которых первооснова бытия — безымянное, безличное божество — сначала обретает «рождение» в человеческой душе» (М.Бубер).

***

«Божество, которое не может быть постигнуто ни в чём существующем, потому что оно стоит надо всем, мистики именуют Ничто. Так у Скота Эриугены, так и у Ангелуса Силезиуса» (Й.Хейзинга).

***

«У Ангелуса Силезиуса самое существование Бога зависит от человека. Когда мистики говорили, что Бог зависит от человека, то это может иметь двоякое истолкование: или признаётся, что существует две природы, которые встречаются в любви и находятся во взаимодействии, или что существует одна природа, для одних лишь божественная, для других лишь человеческая...» (Н.Бердяев).

***

«Жертва Христова была бы бесплодна, поскольку наша душа не воспринимала бы её, поскольку эта жертва не внушала бы нам готовность и силу подражать Христу, соучаствовать в искуплении мира жертвенной любовью. Как говорит Ангелус Силезиус: «Христос мог бы тысячу раз рождаться в Вифлееме — ты всё равно погиб, если Он не родился в твоей душе» (С.Л.Франк).

***

«Одна из существенных черт отрицательного богословия, с которой Ангелус Силезиус сохраняет явное родство, — проход до предела, переход через грань, разумеется, через грань общепринятого, т.е. разума или резона быть социально-политическим, институциональным, церковным» (Ж.Деррида).

***

«Всякая вещь пребывает в пределах своего бытия; ничто не может функционировать вне своего бытия. Огонь горит в дереве. Бог располагается поверх Бытия в пространстве, в котором он может двигаться. Он функционирует в Не-бытии. Бог работал прежде того, как было Бытие; когда не было Бытия. Он создал его. Не преуспевшие в тонкостях выражения говорят, что Бог есть чистое Бытие. Он располагается над Бытием, как ангел возвышается над пространством, где летают мухи. Я был бы неправ, называя Бога бытием – как если бы я сказал, что Солнце бледное или чёрное. Бог есть и ни то, и ни это. Мастер сказал: если кто-то считает, что он познал Бога, даже если он и знает что-то, тот не знает о Боге ничего. Но когда я говорю, что Бог не есть Бытие и что он выше Бытия, я не лишаю его бытия – я возвышаю Бытие в нём, посредством Его» (Мейстер Экхарт, 1260-1327).

***

«Ты тот, кто пишет, и тот, кто является написанным» (Эдмонд Жабэ).

Подборка и редакция Юрия Ларичева

«Мы обнаружили странные следы на берегу Неизвестного… Одну за другой мы разрабатывали сложные теории, которые могли объяснить их происхождение. Наконец нам удалось воспроизвести облик существа, которое оставило эти следы… И, о Боже! Им оказались мы сами» (Артур Эддингтон).

Поговори сам с собой в себе самом

Человеческое сознание веками бродит философской мыслью в поисках некоего идеала, гармонии, предельно возможной светоносной ясности.

Систему арканов Таро называют совершенной философской машиной для размышления. С неё неофит начинает свой духовный путь, ею заканчивает Посвящённый адепт. Нечеловеческая гармония, заранее содержащая в себе ответы на ещё не поставленные человечеством вопросы. И всё же,.. если и существует на свете идеал, то это, безусловно, руны – бесконечная информация в свёрнутом виде. Руны – «тайна, сказанная шёпотом». Неисчерпаемый источник мудрости. Степень твоего внедрения и понимания их тайного шёпота зависит только от тебя. При этом руны уберегут тебя от неуверенных шатаний в твоих поисках и отклонений на ложные пути. Но всё это действительно лишь для того, кому руны открылись. Тогда возникает иное мышление. Не обычное – земное понятийное, – а небесное ассоциативное, образное (другого слова не подберу). Пробуждается правое полушарие (вслушайся в родную речь: правильная правда правого пути, праведа пращуров наших).

Секрет совершенства, сверхчеловеческой гармонии рун заключён в сочетании золотых пропорций системы с фрактально-голографической сутью её. И это только ничтожно малое, что пока открылось человеку.

Разговаривая с рунами, ты разговариваешь сам с собой.

Одиночество

Твой «ангел-хранитель» – это и есть ты сам, твоя истинная, внутренняя суть, связанная с тобой внешним через правое полушарие мозга. Это с ним ты разговариваешь во сне. Это он крутит тебе во сне поучительные парадоксальные фильмы. Ты (эго) – всего лишь временный персонаж жизненной пьесы, а он – актёр. Он играет тебя. Попробуй сменить точку зрения и посмотреть на всё с его высоты. Потому что он – это и есть ты настоящий, без имени, фамилии, регалий и имиджа.

Есть люди, которые панически боятся одиночества, то есть самого себя, чёрной бездны ужасов своего подсознания, парадоксальных кошмаров. Наедине им скучно и страшно, они рвутся в какую-нибудь спасительную тусовку, чтобы забыться. Они скучны сами себе, оттого, что духовно бедны, оттого, что свою жизнь организовали по ложным иллюзорным приоритетам. Но это только здесь, – на земле, в суете материальности. Скука, страх, душевная боль и грызущая совесть – это и есть тот обещанный ад, который ожидает тебя. И пока ты жив, навёрстывай упущенное: расти, очищайся и копи истинное духовное богатство. Его ржа не съест и вор не утащит. Оно всегда в тебе. А твой счёт в банке, море надоевших удовольствий, многочисленное барахло и дутая слава – всё это пустые фантики, которые дразнят тебя, пока ты не поумнел.

Всё парадоксально. Всё придумано парадоксальным умом Творца. Человек безысходно одинок. Но, с другой стороны, человек никогда не бывает одинок. Когда он один, он наедине с Богом. Да ты и сам, наверно, заметил, что никто никогда во сне не тоскует от одиночества.

Воображение обделённых людей насочиняло мифы и сценарии про вампиров, дьяволов, злых инопланетян, про благой и властный блеск золота. Всё это – масонско-пропагандистская ерунда. Тебе с успехом всё это вдалбливают по телевизору. Много бродит душевно несостоятельных и больных людей. Но они этого не знают. Именно они (закулисно с помощью денег) правят миром и диктуют нам свои – ложные приоритеты. И мир покорно лёг под них.

Говорят: «Не воспринимайте жизнь слишком серьёзно. Всё равно из неё живым никто не выйдет».

Вопрос

Сложность человека и его земного тела неописуема. Мозг – сложнейший аппарат во Вселенной. Фрактально-голографический принцип устройства твоего мозга аналогичен вселенскому. И всё-таки мозг – всего лишь великолепная «антенна», резонирующая с информационно-энергетическим полем Мысли, средой, в которой и обитает твоё сознание, память и душа. Истинный ты находишься не в теле. Ты в поле.

Хорошо ли думается при зубной боли? В тесных ботинках весело ли танцевать? Человеческое тело – это земные оковы для духа, рвущегося ввысь. Слегка стреножил Бог человека, чтоб не возгордился и помнил свой шесток.

Каждая личность уникальна. Подумай, с какой целью сотворён феномен твоего Я? Неужели только для роли биомеханической куклы, жестоко играющей в жизнь и превращающейся со временем в труху? От некоторых особей не остаётся ничего путного, кроме вагона дерьма и цистерны мочи. Зачем же такая внутренняя сложность заложена в человека? Ведь расточительной бессмыслицы в природе нет. Она лаконична и обходится минимумом средств. Ничего лишнего: ни убавить, ни прибавить. Всё целесообразно. Пока ты не задумался и не попытался ответить себе на этот главный вопрос, вряд ли ты существенно отличаешься от человекообразного примата.

Человеческая психика ежесекундно и неосознанно проходит мистический туннель в Царствие Небесное через внутрь себя. Осознай, что мирок, в котором ты живёшь, и вся Вселенная – это вывернутое наизнанку твоё вечное Я.

Кукла

Секунду назад человек жил... и вдруг умер. Что изменилось? Ни один атом его тела не сдвинулся. Ничего не сломалось. Всё то же самое. Но ведь что-то исчезло. Вот это «что-то» – как раз и есть человек, а вовсе не то, что мы видели. Человек – это виртуальная информационная сущность, а не мешок мяса и костей. Зря он потратил жизнь на накачивание мышц для мнимой привлекательности и грозного вида крутого супермена. Само понятие «супермен» (сверхчеловек) – изобретение тупых для тупых.

Ты – кукла. А твой Кукловод находится внутри тебя. Перемести центр своего самоосознания из куклы в Кукловода. И посмотри на куклу со стороны. Не слишком ли ты заигрался, не слишком ли ты вошёл в роль? Всё ли тебе нравится в этом манекене? И держи эту куклу строго и крепко в руках. Зазеваешься, и она начнёт самонадеянно пороть всякую чушь. Глупая земная тряпичная матрёшка без тормозов. Привыкла к земным чувственным удовольствиям, к кайфу, к балдежу, к лени. Считает себя жутко умной, учёной и очень ценной. А ты в тени. Нашёптываешь ей в ушко. И следишь за её поведением.

Чтобы её выдрессировать, надо повкалывать. Спорить с ней бесполезно. Вот и приходится учить её трудностями, препятствиями, обтёсывать как Буратинку. Когда её хвалят, она верит в свою исключительность. А ты иронично улыбаешься. Ей кажется, что это она летает во сне. Она мнит, что это она такая загадочная. Она думает, что это она бессмертна,.. хотя не очень в этом уверена. Она ничего не помнит о своих прошлых жизнях, потому что ей нечего помнить. У неё не было прошлых жизней. Они были у тебя. В твоих прошлых воплощениях ты играл роли другими куклами. И иные пьесы.

Кто знает?.. И здесь на помощь приходит эзотерическая истина: всякая мысль – есть душа. Верно и обратное: всякая душа – есть мысль. Что замыслишь, то и будет.

Осознай для себя, что Бог – это и есть ты в завершённом существе. Твои возможности бесконечны. Когда ты в саморазвитии дорастёшь до самого себя, ты сольёшься с Богом. Ты перестанешь быть лишь частью его, но станешь Единым целым и частью одновременно. Ты сам в себе содержишь Бога, как предела своего самосовершенства, как капля содержит в себе океан. Несмотря на то, что он бесконечен, он – достижим. Такой вот парадокс.

Кто я?

Сколько моих «Я»? Сколько ролей за день? Я – пешеход. Я – пассажир. Я – покупатель. Я – собеседник… Сколько масок? Я – ворчун. Я – оптимист. Я – созерцатель. Я – молчун… Где же среди этой мелькающей во мне толпы моё настоящее «Я»? Есть ли оно? Или имя мне – легион?

Мысли мелькают. Каждая мысль – это новое «Я», новая душа. Потому что я отождествляюсь с каждым предметом обдумывания. Вхожу в его роль. И по-другому нельзя, не получится. «Познай себя». Отождествляясь, познавая мир, познаю себя. Верно и обратное. Только тот достигает успеха в познании, кто умеет отречься от своего «Я» и слиться мыслью с объектом исследования. Любуясь перед зеркалом или страдая постоянной унылой мыслью о себе любимом, не решишь и простейшей задачи. Только забыв о себе, найдёшь себя.

Говорят, что для того, чтобы познать своё истинное «Я», надо войти в транс расслабления и уйти в медитативное безмыслие. Не уверен. «Медитация» (размышление, лат.) и «безмыслие» – понятия несовместимые. Безмыслие позволяет что-то почувствовать или увидеть внутренним зрением, ощутить какие-то ассоциации. И не более. Но не познать. Понять же самого себя невозможно, как не вытащить себя за косичку из болота. Это доказано теоремой Гёделя. Понять куклу можно. Для этого надо стать на точку зрения внутреннего Кукловода (внутреннего «Я», ангела-хранителя), то есть погрузить внешнее земное Эго в более сложную систему внутреннего «Я».

Сказанное подтверждается древней системой рун (изначальных принципов – архетипов), которая представляет собой полевой геном.

Обычно кукла нервничает, когда посторонний пытается дать ей психологический портрет. 15-й аркан самолюбив, самоуверен и упрям. Зато 14-й спокоен, уравновешен, умерен. Кукловод – часть Бога, свет в конце туннеля. Одинокий свет.

Глядя в глаза души, что видишь там под занавесками ресниц?

Глава XI (Марк Твен, «Таинственный незнакомец»)

Сатана посещал нас весь год, но потом стал являться реже и, наконец, на долгое время вовсе исчез. Когда его не было, я испытывал одиночество и мне становилось грустно. Я понимал, что он постепенно утрачивает интерес к нашему крохотному мирку и может в любую минуту забыть о нём совершенно. Когда он, наконец, появился, я был вне себя от радости, но радость была недолгой. Сатана сказал, что пришёл проститься со мной, прибыл в последний раз. У него есть дела, которые призывают его в другие концы вселенной, и он пробудет там столько времени, что я не сумею дождаться его возвращения.

— Значит, ты больше совсем не вернёшься?

— Да, — сказал он, — мы с тобой подружились. Я был рад нашей дружбе. Наверно, и ты тоже. Сейчас мы расстанемся навсегда и больше не увидим друг друга.

— Не увидимся в этой жизни, но ведь будет иная жизнь. Разве мы не увидимся в той, иной, жизни?

Спокойно, негромким голосом он дал этот странный ответ:

— Иной жизни не существует.

Легчайшее дуновение его мысли проникло в меня, а с ним вместе неясное и пока ещё смутное, но несущее с собой покой и надежду предчувствие, что слова Сатаны — правда, что они не могут не быть правдой.

— Неужели тебе никогда не случалось думать об этом, Теодор?

— Нет. Мне не хватало смелости. Это действительно правда?

— Это правда.

Благодарность стеснила мне грудь, но, прежде чем я успел её выразить, вновь родилось сомнение:

— Да, но… мы сами видели эту иную жизнь… мы видели её наяву… значит…

— Это было видение. Не больше.

Я дрожал всем телом, великая надежда охватила меня.

— Видение? Одно лишь видение?

— Сама жизнь — только видение, только сон. Его слова пронзили меня, словно удар ножа. Боже мой! Тысячу раз эта мысль посещала меня.

— Нет ничего. Всё — только сон. Бог, человек, вселенная, солнце, россыпи звёзд — все это сон, только сон. Их нет. Нет ничего, кроме пустоты и тебя.

— И меня?

— Но ты — это тоже не ты. Нет тела твоего, нет крови твоей, нет костей твоих — есть только мысль. И меня тоже нет. Я всего только сон. Я рождён твоей мыслью. Стоит тебе понять это до конца и изгнать меня из твоих видений, и я растворюсь в пустоте, из которой ты вызвал меня… Вот я уже гибну, кончаюсь, я ухожу прочь. Сейчас ты останешься один навсегда в необъятном пространстве и будешь бродить по его бескрайним пустыням без товарища, без друга, потому что ты – только мысль, единственная на свете; и никому не дано ни изгнать эту одинокую мысль, ни истребить её. А я лишь покорный слуга твой, я дал тебе силу познать себя, дал обрести свободу. Пусть тебе снятся теперь иные, лучшие сны.

Странно! Как странно, что ты не понял этого уже давным-давно, сто лет назад, тысячи лет назад, не понимал всё время, что существуешь один-единственный в вечности. Как странно, что ты не понял, что ваша вселенная, жизнь вашей вселенной — только сон, видение, выдумка. Странно, ибо вселенная ваша так нелепа и так чудовищна, как может быть нелеп и чудовищен только лишь сон. Бог, который властен творить добрых детей или злых, но творит только злых; бог, который мог бы с лёгкостью сделать свои творения счастливыми, но предпочитает их делать несчастными; бог, который велит им цепляться за горькую жизнь, но скаредно отмеряет каждый её миг; бог, который дарит своим ангелам вечное блаженство задаром, но остальных своих чад заставляет мучиться, заставляет добиваться блаженства в тяжких мучениях; бог, который своих ангелов освободил от страданий, а других своих чад наделил неисцелимым недугом, язвами духа и тела! Бог, проповедующий справедливость, и придумавший адские муки, призывающий любить ближнего, как самого себя, и прощать врагам семижды семь раз и придумавший адские муки! Бог, который предписывает нравственную жизнь, но притом сам безнравствен; осуждает преступника, будучи сам преступником; бог, который создал человека, не спросясь у него, но взвалил всю ответственность на его хрупкие плечи, вместо того чтобы принять на свои; и в заключение всего с подлинно божественной тупостью заставляет раба своего, замученного и поруганного раба на себя молиться…

Теперь ты видишь, что такое возможно только во сне. Теперь тебе ясно, что это всего лишь нелепость, порождение незрелой и вздорной фантазии, неспособной даже осознать свою вздорность; что это только сон, который тебе приснился, и не может быть ничем иным, кроме сна. Как ты не видел этого раньше?

Всё, что я тебе говорю — это правда! Нет бога, нет вселенной, нет жизни, нет человечества, нет рая, нет ада. Всё это только сон, замысловатый дурацкий сон. Нет ничего, кроме тебя. А ты – только мысль, блуждающая мысль, бесцельная мысль, бездомная мысль, потерявшаяся в вечном пространстве.

Он исчез и оставил меня в смятении, потому что я знал, знал наверное: всё, что он мне сказал, было правдой.

Проанализируем

Марк Твен мудр, и глупостей не писал. Попробуем его мысль обосновать философско-физически. Потому что Марк Твен озвучил то, что вполне соответствует взгляду высших Посвящённых в тайны древнего знания, независимо от их номинальной принадлежности к какой-либо религии или философской школе. Этот взгляд никогда не излагается прямо и откровенно, потому что для неподготовленных людей некоторые знания опасны. Ведь цивилизованный человек ничем не отличается от древнего. Представь, что было бы, если бы сейчас вдруг появился Христос. Догадался? Правильно, его опять бы распяли или отправили в психушку.

Вот ты сморишь в телевизор и видишь живое изображение. Но это всего лишь один электронный луч построчно бегает по экрану. С большой скоростью бегает. И ты воспринимаешь иллюзию действительности. Природа бегающего луча – волна, двойственность (как и природа мысли).

Говорят: Вселенная состоит из элементарных частиц (безразмерных точек, всплесков энергии). Но на самом деле Вселенная – это всего лишь одна единственная точка (частица), пробегающая по просторам пространства с огромной частотой вспыхивания-исчезновения и создающая иллюзию множественности.

Вот говорят: во Вселенной огромное множество живых существ, особей. Но на самом деле есть только одна единственная одинокая сущность, по очереди воплощающаяся в роль каждой иллюзорной куклы (персонажа) с огромной частотой поочерёдности. И создаётся иллюзия множественности.

И эта сущность – ты. Сам себе сценарист, режиссёр и актёр, поочерёдно играющий роли персонажей. Играешь сам с собой. Ты – одинокое сознание, одинокая Мысль, которой всё снится. Поэтому жизнь твоя – одна и их много. Ты был, есть и будешь. Ты неуничтожим.

«Воспринимаемое нами тело, как и все другие материальные объекты, является лишь иллюзорной видимостью. Когда мы осознаём это, единственной реальностью остаётся душа, которая есть не что иное, как бог» (из учебника философии Калькуттского университета).

Человек подобен и тождественен Богу. Осилив этот парадокс, ты обретёшь бессмертие. Но как только ты подумаешь, что Бог – это только ты, в это же мгновение ты превращаешься в падшего с небес. ««Она [всемирная Душа] есть я», но если мысль моя решит, паря: она есть только я, я в тот же миг низвергнусь с облаков и разобьюсь на тысячи кусков» (Омар ибн аль-Фарид).

Давай вместе помолчим и подумаем. Пока ты не готов, просто доверься Посвящённым. А там видно будет. И не торопись спорить. Истина не рождается в споре. Она приоткрывается в тиши одиночества. И вынуть её ты можешь только сам из себя.

Когда проснёшься.

Солипсизм

«Солипсизм (от лат. solus – единственный и ipse – сам), 1) крайняя форма субъективного идеализма, признающая несомненной реальностью только сознающего субъекта и объявляющая всё остальное существующим лишь в его сознании (тенденция с солипсизму характерна для Дж. Беркли, имманентной философии, эмпириокритицизма). 2) В этическом смысле – крайний эгоизм, эгоцентризм» (СЭС). Как видишь, философы успешно навешивают научные ярлыки на различные взгляды. Однако, озвученная Марком Твеном мысль Посвящённых лишь близка к солипсизму, но не есть солипсизм. В чём разница? Подумай сам. Лень тратить время и место на полемику с неочнувшимися от слепоты материализма.

***

Послушаем лучше древних.

«…Скоро выдохнешь ты последнее дыхание, и оно прекратится. Тут увидишь ты предвечный свет. Перед тобой распахнётся невероятный простор, безбрежный, подобно океану без волн под безоблачным небом.

Ты будешь плыть, как пушинка, свободно, один.

Не отвлекайся, не ликуй! Не бойся! Это миг твоей смерти! Используй смерть, ибо это великая возможность. Сохраняй ясность мыслей, не замутняя их даже страданием. Пусть любовь твоя станет бесстрастной…

Если ты видишь блеск – это блеск предвечного света просветлённой яви. Помни это. Это твоё теперешнее сознание, не заполненное впечатлениями, звуками, картинками, запахами, воспринимает само себя, что и есть настоящая Реальность.

Твой собственный ум, больше небытийный, зияющий вечностью, – это не пустота или беспамятство. Предоставленный только себе, он сверкает, вспыхивает, горит – это и есть твоё настоящее очищенное сознание.

Твои сознание и сверкающий ум – нераздельны, это одно и то же…

Ты осознаёшь сейчас сверкание собственного очищенного, небытийного ума.

Достаточно понять лишь это. Распознав, что в зиянии вечности ума и заключена устрашающая яркая просветлённость, и воспринимая её одновременно как собственное сознание, ты удержишь себя в состоянии божественной просветлённости…

Твоё сознание, зияющее, растворённое и нераздельное с великим блеском предвечности, не имеет рождения и не знает смерти. Оно само и есть вечный свет…» (тибетская «Книга мёртвых»).

И ещё несколько цитат из «Книги мёртвых»:

«Это наши собственные кошмары и грызущая совесть угрожают и могут разодрать нас, потому что мы и порождённое, сотворённое нами в этом мире сравнимы. Если не устрашишься – творение бессильно, его угрозы неосуществимы».

«Не соблазняйся! Это тоже из тебя истекает, не обольщайся!»

«Что же их домогаться? Чего их бояться? Ты источник всего, из тебя возникает и сотворяется вся картина перед глазами. Даже твоё сознание – оно тоже нереально, само наваждение. Ты – изображение в стекле, которое ловит само себя!»

«Не существует и не не существует, но есть и переживается нами! Тут тайна!»

***

А вот фрагмент из «Большой таыйи» достигшего Посвящения египетского суфия Омара ибн аль-Фарида (1180-1234):

«О, твердь души! Нерасторжимость уз!

Здесь в смертном теле с вечностью союз

И просветлённость трезвого ума,

Перед которым расступилась тьма!

Я только сын Адама, я не бог,

Но я достичь своей вершины смог

И сквозь земные вещи заглянуть

В нетленный свет, в божественную суть.

Она одна на всех, и, верен ей,

Я поселился в центре всех вещей.

Мой дух – всеобщий дух, и красота

Моей души в любую вещь влита.

О, не зовите мудрецом меня,

Пустейший звук бессмысленно бубня.

Возьмите ваши звания назад, –

Они одну лишь ненависть плодят.

Я то, что есть. Я всем глазам открыт,

Но только сердце свет мой разглядит.

Ум груб, неповоротливы слова

Для тонкой сути, блещущей едва.

Мне нет названий, очертаний нет.

Я вне всего, я – дух, а не предмет.

И лишь иносказания одни

Введут глаза в незримость, в вечность – дни,

Нигде и всюду мой незримый храм,

Я отдаю приказы всем вещам.

И слов моих благоуханный строй

Дохнёт на землю вечной красотой.

И подчиняясь чреде ночей и утр,

Законам дней, сзываю всех вовнутрь,

Чтоб ощутить незыблемость основ

Под зыбью дней и под тщетою слов.

Я в сердцевине мира утверждён.

Я сам своя опора и закон.

И, перед всеми преклоняясь в мольбе,

Пою хвалы и гимны сам себе».

***

Задумайся о том, кому ты поклоняешься и кому молишься?

«О, если ум ваш к разуменью глух, и непонятно вам единство двух, и думам вашим не было дано в бессчётности почувствовать одно, то, скольким вы ни кланялись богам, одни кумиры предстояли вам. Ваш бог един? Но не внутри – вовне, – не в вас, а рядом с вами, в стороне. О, ад разлуки, раскалённый ад, в котором все заблудшие горят! Бог всюду и нигде. Ведь если он какой-нибудь границей отделён, – он не всецел ещё и не проник вовнутрь тебя, – о, бог твой невелик! Бог – воздух твой, вдохни его – и ты достигнешь беспредельной высоты…

Весь мир в тебе, и ты, как мир, един, со всеми будь, но избегай общин, их основал когда-то дух, но вот толпа рабов, отгородясь, бредёт за буквой следом, накрепко забыв про зов свободы и любви порыв. Им не свобода – цепи им нужны. Они свободой порабощены. И, на колени пав, стремятся в плен к тому, кто всех зовёт восстать с колен. Знакомы им лишь внешние пути, а дух велит вовнутрь себя войти и в глубине увидеть наконец в едином сердце тысячи сердец» (Омар ибн аль-Фарид).

Творцы

Опустимся слегка на землю. Задумывался ли ты, почему окружающие нас люди скучны и неинтересны? Не потому, что они глупы или необразованны. А оттого, что среди них мало по-настоящему творческих людей. Потухшие глаза – свидетельство сна. Горящие глаза при мыслях о деньгах – не в счёт. Спящий народ очень удобен для властей: его легко зомбировать любой блажью.

В одном кинофильме-сказке колдунья усыпила царство на 100 лет. Все спали в паутине заброшенности.

Прогрессивное человечество бурно и весело суетится в погоне за призрачными целями. Много шума. Но если приглядеться отрешённым космическим зрением, увидишь – все спят. Этот сон импринтирован каждому от рождения родителями, школой и самой жизнью. Поэтому мы и не слышим тихий шёпот волхвов, и не видим скрытой подспудной реальности. Мы только интуитивно чувствуем, что есть что-то непонятное. В своих исканиях Учителя мы то и дело натыкаемся на очередного шарлатана-афериста.

Как распознать подлинного Посвящённого? Ведь ни один волхв не признается в этом. Не ищи его в церкви, ибо он считает посредничество между Богом и человеком идеологическим лукавством. Волхв не торгует знаниями, не лезет во власть и не пытается управлять толпами, не корчит из себя святого или пророка. Волхв одинок и вне толпы. Не верь словам. Волхва можно распознать только по делам.

Даже в самом малом творчестве человек уподобляется Творцу. А при истинном творчестве достигает состояние небесного экстаза. Обычно творцы – люди сильных ощущений, внешне не проявляемых, но внутри – буря. Микеланджело, Бетховен, Роден, Моцарт, Леонардо, Пушкин… – одинокие, непонятные, непокорные и неудобные для окружающих сверхчеловеки (в отличие от них американский идеал «супермена» – просто быдло). Они уже не люди, хотя внешне ничем не отличаются. Независимые, свободные, жёсткие, неприручаемые волки среди овец. Они живут не по людским обывательским нормам. Попытки ближних или властей приручить и обузить творцов кончались плачевно. Толстой просто ушёл из дома и умер. Пушкина убили. Христа распяли. Сократа отравили.

Несмотря на свою «странность» и нестандартность эти люди живее и интереснее спящей толпы.

«Волхвы не боятся могучих владык, а княжеский дар им не нужен; правдив и свободен их вещий язык и с волей небесною дружен» (А.Пушкин).

Однажды к мудрому Диогену, сидевшему у бочки, в которой он жил, пришёл в окружении блестящей свиты ученик Аристотеля и величайший повелитель сего мира Александр Македонский и произнёс: «Проси, я исполню любое желание». «Посторонись, ты загораживаешь мне солнце», – ответил Диоген.

P.S.

Если у тебя после прочитанного начала тихо съезжать крыша, милости прощу к нам в палату №6. Живём мы здесь весело. Медперсонал красит губы и болтает по телефону, а мы тут смотрим по ящику на украинский умничающий политический бомонд и ухохатываемся до коликов. У всех уже скулы свело. Вот это рожи! Вот это истинный дурдом!

Это и есть настоящее счастье.

© Юрий Ларичев, 2007