Тайные общества. Поиски психотронного оружия. Часть 13

Битва за Гималаи

В Тибете сошлись интересы трёх империй, России, Великобритании и Китая. Первые связи с Тибетом устанавливала ещё Екатерина II. Через калмыков она посылала дары Далай-ламе, когда они шли в Тибет на поклонение к Живому Богу.

Начиная с конца XIX-го века к Тибету проявляет колоссальный интерес Англия, которая стремилась таким образом обезопасить свои позиции в Индии – «жемчужине британской короны». Здесь в Тибете английским интересам реально противостоял лишь Китай. Англичанам удалось оттеснить своего восточного конкурента, закрепиться в Тибете и переориентировать его экономику на Индию.

В тот момент, когда Россия переживала революцию, Великобритания продолжала свою экспансионистскую политику в Тибете и любое проникновение на его территорию воспринимала неодобрительно. Англичане преграждали путь сюда и японцам. Крайне неохотно пустили они и немецкую экспедицию, которая имела определенно оккультные цели.

Придя к власти, большевики демонстративно аннулировали все «грабительские договоры», заключённые царской Россией с Англией и другими державами в эпоху «империалистического раздела мира». В число этих договоров попала и конвенция по делам Персии, Афганистана и Тибета 1907-го года. Впервые же Тибет привлёк внимание новых правителей России осенью 1918-го года. 27 сентября газета "Известия" опубликовала небольшую заметку, озаглавленную "В Индии и Тибете". В заметке шла речь о борьбе, якобы начатой тибетцами, по примеру индийцев, против «иностранных поработителей».

"К северу от Индии, в сердце Азии, в священном Тибете идёт такая же борьба. Пользуясь ослаблением китайской власти, эта забытая всеми страна подняла знамя восстания за самоопределение" (2).

Рассуждения неизвестного большевистского публициста о зреющем среди тибетцев стихийном протесте против своих угнетателей-англичан были чистым вымыслом, поскольку в тот момент никаких признаков национально-освободительного движения в Тибете не наблюдалось.

Появление же этой заметки объясняется тем, что в сентябре 1918-го ЧК освободила из Бутырской тюрьмы уже известного нам представителя Далай-ламы в России, Агвана Доржиева. Последний вместе с двумя спутниками был арестован на железнодорожной станции Урбах (недалеко от Саратова) по подозрению в попытке вывоза ценностей за пределы Советской России. На самом деле это были средства, собранные Доржиевым среди калмыков на строительство общежития при буддийском храме в Петрограде. От расстрела, почти неминуемого, Доржиева спасло лишь вмешательство НКИДа.

Условием освобождения тибетского дипломата, очевидно, стало его согласие сотрудничать с советским дипломатическим ведомством - привлечь же Доржиева к такому сотрудничеству было не очень трудно, зная о его давнишней англофобии и активной посреднической деятельности с целью привести Тибет под покровительство России. Таким образом, перед руководителем НКИДа Чичериным открылась заманчивая перспектива - завязать через Доржиева дружеские связи с Далай-ламой и другими тибетскими теократами, благодаря чему можно было бы продвинуть революцию в страны буддийского Востока и в то же время приступить к осаде главной цитадели британского империализма в Азии - Индии.

Вскоре после освобождения Доржиева, 19 октября 1918-го года состоялось заседание Русского комитета для исследования Средней и Восточной Азии, находившегося в ведении НКИДа, на котором его председатель академик Сергей Ольденбург выступил с проектом двух экспедиций - в Восточный Туркестан и Кашмир, под его собственным руководством, и в Тибет - под началом профессора Щербатского.

Обе экспедиции, хотя перед ними формально ставились чисто научные задачи, в то же время должны были служить политическим целям большевиков. Так, в проекте Тибетской экспедиции говорилось, что она «между прочим» должна собрать сведения о взаимоотношении, взаимном проникновении и влиянии монгольских племён вдоль северной границы Тибета, Однако из-за начавшейся гражданской войны, отрезавшей «красную» Москву от Восточной Сибири и Монголии, этим экспедициям не суждено было осуществиться.

Более удачливой оказалась экспедиция, организованная при поддержке НКИДа уполномоченным Коминтерна на Дальнем Востоке Шумятским. Вот что Шумятский сообщал Чичерину по поводу подготовки экспедиции в письме от 25 июля 1921-го года.

"Тиб. экспедиция мною спешно снаряжается, я вызвал в Иркутск начальника экспедиции Ямпилова проинструктировать его согласно вашим указаниям. Жду присылки радиоаппарата и тех вещей, на которые я оставил вам выписку. Мы выработали маршрут для экспедиции с расч„том обойти все опасные пункты. Весь путь рассчитан на 45-60 дней, считая остановки и возможные задержки. Начальника конвоя ищу из числа калмыков-коммунистов. На днях один из кандидатов приедет ко мне для ознакомления, 22-го июля, в крайнем случае, 4 августа экспедиция выступает в путь. Ранее приобретённые прежними организаторами верблюды экспедиция не возьмёт, ибо гораздо конспиративнее следовать на наёмных верблюдах, как пилигримы. Сампилон мною уже вызван в Иркутск. Он сейчас с головою увяз в работу в Монголии. Пришлось его оттаскивать от работы. При приезде немного его обработаю и пошлю к Вам для полировки и для того, чтобы Вы познакомились с ним лично, окончательно решим, стоит ли его посылать или нет" (2).

Проблема подбора кандидата на роль «начальника конвоя» разрешилась быстро. Им стал калмык-коммунист Хомутников (настоящее имя - Василий Кикеев), командир Калмыцкого кавалерийского полка Юго-Западного и Кавказского фронтов.

После долгого и трудного путешествия, 9 апреля 1922-го года экспедиция Щербатского-Хомутникова достигла Лхасы. Далай-лама встретил посланцев довольно настороженно. Аудиенция состоялась на следующий же день в зимнем дворце правителя в Потале. В первую очередь Далай-лама поинтересовался судьбой Доржиева.

- Не расстреляли ли Советы Атвана Доржиева? Здоров ли он, чем занят? Говорят, что Советы расстреляли наших единоверцев-калмыков.

Хомутников, конечно же, постарался рассеять подозрения тибетского первосвященника, для чего в ход было пущено заранее заготовленное письмо Доржиева.

Но началась аудиенция с ритуала приветствия Наместника Будды и поднесения ему подарков от лица Советского правительства - сто аршин парчи, золотые часы с монограммой "РСФСР", серебряный чайный сервиз и, наконец, «чудесная машина» - небольшой радиотелеграфный аппарат. Вместе с подарками Далай-ламе было вручено официальное послание Советского правительства за подписью Карахана, заместителя Чичерина. Каких-то особенных результатов, кроме разведывательных данных, эта экспедиция не принесла. Далай-лама не спешил разрывать договоры с Великобританией, тем более, что британцы поставляли Тибету оружие и военных советников для войны с Китаем. Свой отчёт о путешествии Хомутников подал в НКИД 28 октября. О том, какого рода сведения были добыты им в поездке, говорят хотя бы заголовки основных разделов этого документа: "Далай-лама и его настроение", "Министры "Далай-ламы", "Тибет и Англия", "Тибет и Китай", "Тибетская армия" и так далее.

Почти сразу речь зашла об организации следующей экспедиции, цель которой была, так сказать, закрепление успеха первой. Такая экспедиция под видом каравана паломников состоялась в 1924-ом году, и вошла в Лхасу 1 августа. Возглавлял е„ сотрудник Восточного отдела НКИДа Борисов.

Однако для нас прежде всего представляет интерес другая экспедиция - экспедиция, цели и обстоятельства которой, несмотря на её давность, до сих пор держатся в глубочайшей тайне. Это знаменитая Трансгималайская экспедиция Николая Константиновича Рериха.
(Опущен дискурс в биографию Рериха).

Большевистскую революцию Николай Константинович Рерих воспринял неоднозначно. С одной стороны, он резко осуждал революционное насилие и вандализм (ещё бы не осуждал, ведь его коллекции и картины большевики реквизировали в первые же дни после прихода к власти), с другой стороны - принимал всё случившее с Россией как знамение исторических судеб, неизбежную мировую катастрофу, а потому стремился наладить сотрудничество с большевиками. Именно этим неоднозначным взглядом на происходящее в его родной стране можно объяснить и многие последующие противоречивые поступки Николая Константиновича.

В день большевистского переворота Рерих находился на лечении в Финляндии. Именно независимость Финляндии спасла семью Рерихов от «красного террора». Художник всегда любил подчёркивать, что он никуда не эмигрировал - эмигрировала страна, в которой он проживал.

В 1918-ом году Рерих получил письмо из Стокгольма. Там с предвоенной Балтийской выставки оставались картины русских художников, а среди них и работы Рериха. Автор письма, профессор Оскар Биорк, приглашал художника устроить в Стокгольме персональную выставку из старых и новых работ, сделанных в Финляндии. Рерих дал своё согласие. Выставка открылась 8 ноября 1918-го года.

В тот же день во время презентации к художнику обратился один весьма странный человек с предложением о турне по Германии на очень выгодных условиях. Вот как Рерих описывает этот эпизод в своём эссе "Призраки", "В Швеции на выставку явился таинственный господин с невнятной фамилией, спрашивает:
- Вы собираетесь в Англию?
- Откуда вы это знаете?

- Многое знаем и пристально следим. Не советуем ехать в Англию. Там искусство не любят и ваше искусство не поймут. Другое дело в Германии. Там ваше искусство будет оценено и приветствовано. Предлагаем устроить ваши выставки по всей Германии и гарантируем большую продажу. А чтобы не сомневались, можно сейчас же подписать договор и выдать задаток. Призрак с задатком" (59).

По всей видимости, это первый случай контакта Николая Рериха с представителем внешней разведки Советской России. В том, что «призрак с задатком» был именно советским разведчиком можно не сомневаться. Дело в том, что как раз в это время в Германии шла подготовка к вооружённому коммунистическому восстанию. Правительство Германии предпринимало отчаянные усилия по предотвращению его и подавлению вспыхивающих то тут, то там очагов немецкой революции. В частности, был выявлен центр агитации, которым, как, наверное, того следовало ожидать, оказалось советское посольство в Берлине. Министр иностранных дел Зольф санкционировал вскрытие многочисленных деревянных ящиков, приходивших на адрес посольства в Берлине. Вскрытие показало, что все они были туго набиты подрывными листовками, напечатанными в России, и брошюрами Ленина "Государство и революция". Советская миссия была выдворена из Берлина.

Спецслужбам большевиков пришлось искать новый каналы для поставки агитационных материалов. Им показалось, что Рерих - самая подходящая кандидатура на роль «контейнера», кто будет «потрошить» багаж всемирно известного художника и учёного. Рерих отказался тогда от этой роли. Он пока ещё считал таких людей, как «призрак» из советской разведки «наглыми монстрами, которые врут человечеству». Более того, в те же дни Николай Константинович начал писать обличительные статьи для колчаковской прессы.

"Вульгарность и лицемерие. Предательство и продажность. Извращение святых идей человечества. Вот что такое большевизм," - так характеризовал Рерих новых хозяев России в воззвании Русского Освободительного Комитета, которое вошло в конце 1919-го гола в изданный в Берлине сборник "Мир и работа" ("Friede und Arbeit"). Художник уже переехал к тому времени в Лондон и работал над новой декорацией для дягилевского "Половецкого стана".

Однако и в «белом» движении Рерих скоро разочаровался. Особенно после того, как была разгромлена армия Колчака, в которой служил его брат. Конечно, Рерих пока ещё не проявляет желания впрямую сотрудничать с большевиками, но мысль такая у него появляется. Об этом косвенно свидетельствует письмо художнику Тенишевой от 25 января 1920-го года:
"Деятельность большевиков и их агентов усилилась. Мне предлагали крупную сумму, чтобы войти в интернациональный журнал. Всё на почве искусства и знания. С этими козырями они не расстаются".

Ниже он добавляет:
"И есть надежда, что что-нибудь, совершенно неожиданное, может повернуть наши события. Думаю, что будет что-то совсем новое" (59).

28 июня 1920-го года семья Рерихов получает долгожданные визы в Британскую Индию. Но вместо того, чтобы отправиться в страну своей мечты, покупает билеты в Соединённые Штаты.

Существует несколько версий, почему Рерихи изменили свои планы. Одна из них исходит от самого Николая Константиновича. В том же письме, где он упоминает предложение большевиков войти в коминтерновсхий журнал сообщает и о приглашении, поступившем от института Карнеги в Питсбурге. Однако версия эта представляется несколько легковесной, ведь мы помним сколько лет и усилий затратил Рерих, чтобы добиться разрешения на посещение Индии, и вдруг такой финт!

Беликов и Князева в биографии художника, изданной в серии "Жизнь замечательных людей" утверждают, что Рериха пригласил в США некий Чикагский институт с предложением провести турне по городам Америки. Тот же ответ.

Писатель Гребенщиков, сообщает нам ещё одну причину: художник приехал в Америку «на случайно полученные за одну из лучших картин деньги». Почему же тогда не в Индию? Там бы ему эти деньги особенно пригодились.

Новую версию выдвигает историк Олег Шишкин (59-61). Звучит она очень убедительно, поскольку сразу объясняет все «странности» этого переезда и даёт ответ на вопрос, что это за «призраки» (или может быть Учителя?) покровительствовали Николаю и Елене Рерихам на протяжении второй половины их жизни. Для пояснения своей мысли Олег Шишкин приводит несколько цитат.

Обратимся и мы к ним.
Владимир Ильич Ленин в интервью, данном 5 октября 1919 года корреспонденту американской газеты "The Chicago Daily News", заявил: "Мы решительно за экономическую договоренность с Америкой, - со всеми странами, но особенно с Америкой".

Его слова дополнил начальник Англо-американского отдела ИНО ОГПУ Мельцер:
"Основная наша задача в Америке - это подготовка общественного мнения к признанию СССР. Это задача огромной важности, так как в случае удачного исхода мы бы наплевали на всех. Если бы Америка была с нами, то во внешней политике мы меньше считались бы с Англией и, главное, с Японией на Дальнем Востоке. А в экономическом отношении это было бы спасением, ибо в конце концов все капиталы сконцентрированы в Америке".

И третья цитата на закуску. Свидетельствует Зинаида Фосдик:
"В 1922 году я присутствовала на встрече Рериха с одним из возможных кандидатов на пост президента от республиканской партии. Это был человек выдающегося ума, лишённый обычного для того времени предубеждения против советского строя. Помню, с каким сочувствием он отнёсся к программе, которая, по мнению Рериха, могла бы иметь самые благие последствия для мира. А пункты этой программы были: признание Советской страны, сотрудничество с нею, тесный экономический союз. Осуществись такая программа - и многое в нашей жизни пошло бы по-другому".

Таким образом, Рерих поехал в Америку за тем, чтобы лоббировать признание Советской России, к которой всего три года назад относился с плохо скрываемой ненавистью. Олег Шишкин объясняет это тем, что Рерих в 20-ом году всё-таки поддался на уговоры «призраков» из Иностранного отдела ОГПУ и стал следовать их указаниям, Я склонен поддержать эту версию с одной принципиальной оговоркой. Вполне в духе Рериха было бы пойти на такое сотрудничество при сохранении, во-первых, его статус-кво - художника, учёного, мистика, а во-вторых, при поддержке его начинаний, то есть задуманных на ближайшее будущее экспедиций в Азию. Поскольку это не расходилось с планами советской разведки, Рериху был выдан карт-бланш. Позволив чекистам себя использовать, Николай Константинович рассчитывал сам использовать их для реализации своих замыслов - и на оккультном «фронте» в том числе. Думаю, Рерих сумел даже выторговать себе «особое отношение», при котором его фамилия не должна была фигурировать в списках секретных сотрудников. Это косвенно подтверждается тем, что пока не обнаружено документов, которые бы однозначно свидетельствовали в пользу версии Шишкина (56). Впрочем, не все ещё архивы рассекречены.

Итак, приехав в Америку, семья Рерихов занимается агитацией местных финансовых и политических тузов за признание Советской России. Заодно идёт активная подготовка к экспедиции в Тибет, которая наконец состоялась в 1925-27-ом годах. Любопытно, что проходила она под американским флагом. Но об этом в следующем разделе.

(Конец 13-й части. Продолжение следует)