Информационная война

Понятие информационной войны очень широкое, оно затрагивает разные отрасли, экономические, военные, культурные, управленческие – до прямых вторжений в информационное поле страны, например выведение из строя информационных систем, линий связи и так далее… Поскольку по профессии я телевизионный журналист, проработавший на первом канале ОРТ десять лет, из них большую часть специальным корреспондентом программы «Время», меня интересует роль средств массовой информации, которые занимают в информационной войне основное место.

Что же такое информационная война? Информационную войну можно определить как способ организации мирового информационного пространства в своих интересах. Еще есть другое определение. Информационная война – это комплекс информационных операций, которые воздействуют на систему государственную, на руководство, что уже в мирное время приводило бы к тем решениям, которые хочет видеть противоборствующая сторона. (Пример проигранной информационной войны – это Югославия, Грузия, Украина, когда с помощью исключительно информационных операций меняется политический режим на проамериканский. Не нужно вводить сегодня в страну ни одного танка, достаточно овладеть информационными технологиями, используя в том числе средства массовой информации.)

Что есть информационное пространство? Это то, что сформировано научно-техническим прогрессом и выразилось в развитии средств передачи информации: от книгопечатания – телеграфа, телефона, радио – до появления телевидения, компьютера, Интернета. На этой основе произошла информационная революция. Ежедневно во всем мире с помощью компьютера и телекоммуникационных сетей перемещается около триллиона долларов. За счет развития информационных технологий ускоряется прирост знаний. Представьте, в 70-е годы объем знаний человечества увеличивался вдвое раз в 10 лет. В 80-е – раз в пять лет. А к концу 90-х каждый год знание человечества удваивается! Убыстряется способ передачи информации, и это позволяет увеличивать объем знаний. Вот чем сегодня характеризуется информационное поле.

Идея, что информацию можно рассматривать как нечто самостоятельное, возникла вместе с наукой – кибернетикой, доказавшей, что информация имеет непосредственное отношение к процессам управления и развития. Вот что такое сегодня информационное пространство. И неслучайно Черчилль сказал, что империи будущего – это империи интеллекта (это хорошо понимают в США, именно поэтому там идет скупка молодых гениев и талантов со всего мира). Сегодня кто владеет информацией, тот владеет всем. Неслучайно господин Березовский, выступая перед студентами Великобритании, откровенно признался, что ему не интересна открытая власть (на вопрос, хочет ли он избираться в президенты России, он ответил отрицательно), он сказал, что ему интересно владеть информацией. Мы знаем, что он финансировал миллионами долларов украинскую «оранжевую» революцию. Сейчас он и не скрывает, что готовит финансовые вливания в оппозицию России. Да, намного интереснее передвигать фигуры на шахматном поле, чем оказаться в роли шахматного короля или ферзя…

Сегодня информационное противоборство – это важнейший фактор, определяющий судьбы стран и цивилизаций. Поражение СССР когда-то в холодной войне (1947-1991), которую советская политическая элита проиграла. Сейчас идет четвертая мировая война – информационно-интеллектуальная. Ведется она на новых фронтах – финансовом, культурном, цивилизационном, этническом, религиозном. И это надо понимать. Собственно, министр обороны Российской Федерации С.Иванов на заседании Академии военных наук однажды подчеркнул: «Против России идет война, и идет не один год… Это одна из войн нового типа, в том числе информационная» (Интерфакс, 18 января 2003 года).

Не нужно объяснять, что роль средств массовой информации в этой войне огромна. Первые инструкции о том, как ее вести, мы находим… в сионских протоколах. С этой точки зрения их проанализировал доктор технических наук Расторгуев в своей книге «Информационная война». Данные протоколы, напечатанные Сергеем Нилусом, носят методический характер, они составлены так, что их может использовать любой, понимающий значимость такой войны.

Протокол 2: «В руках современных государств имеется великая сила, создающая движение мысли в народе, - это пресса».

Протокол 10: «Чтобы привести наш план к такому результату, мы будем подстраивать выборы таких президентов, у которых в прошлом есть какое-нибудь нераскрытое темное дело, какая-нибудь «панама», - тогда они будут верными исполнителями наших предписаний из боязни разоблачений и из свойственного всякому человеку, достигшему власти, стремления удержать за собою привилегии, преимущества и почет, связанный со званием президента».

Протокол 12: «Ни одно оповещение не будет проникать в общество без нашего контроля. Это и теперь уже достигается нами тем, что все новости получаются несколькими агентствами, в которых они централизуются со всех концов света. Эти агентства будут тогда уже всецело нашими учреждениями и будут оглашать только то, что мы им предпишем».

Но если тогда эти методы только нарабатывались, то сегодня они действуют и реализуются в полную силу. В XXI веке можно сделать вывод, что информационная война есть основное средство современной мировой политики, доминирующий способ достижения экономической и политической власти.

Российское телевидение в этом информационном противоборстве играет огромную роль и сегодня стоит отнюдь не на позициях интересов государства и народа, отечественного зрителя. Причин основных две.

Первая. Произошла потеря государственного контроля над телевидением. Вторая – отсутствие национальной идеи в телевизионном вещании, потому что без национальной идеи средства массовой информации (по крайней мере которые являются государственными, рупором власти – законодательной или правительственной) существовать не могут.

Свято место пусто не бывает. Что происходит в итоге с телевидением и на телевидении?

Идет процесс коммерционализации (начало процесса, могу точно сказать, - убийство Влада Листьева). Это привело к огромной власти рекламных группировок на телеканалах, которые сегодня и определяют формирование эфирной сетки вещания. Эфир превращен в бизнес, который позволяет зарабатывать огромные деньги. Отсюда погоня за рейтингом и наличие в эфире огромного количества развлекательных программ самого дешевого толка, которые растлевают аудиторию, апеллируют к низменным человеческим страстям.

Когда я говорю об этом, я не выступаю против коммерческого телевидения. Я против того, что государство не ставит «независимым» каналам ряд жестких условий. Независимость не есть вседозволенность. А именно такое понимание существует в странах с давними традициями коммерческого ТВ. Там понимают главное: вещание – это национальное достояние, которое используется во благо всего населения, а не отдельных групп. Вещатель принимает на себя обязательство не только развлекать аудиторию, но и духовно развивать ее. В Великобритании критериями развития телевидения считаются:

1) географическая универсальность;

2) удовлетворение различных интересов и вкусов;

3) забота об общности и духе нации, при том, что не забываются интересы нацменьшинств;

4) устранение эфира от интересов частных лиц и правительства;

5) стремление повысить качество программ должно преобладать над стремлением расширить аудиторию.

Кроме того, существует ограничение времени, отводимого под рекламу. И множество оговорок в отношении нравственного уровня передач, касающихся сугубо детей и подростков.

Таким образом, безграничности свободы слова не может быть, ТВ не может расшатывать устои общества.

Когда произошла потеря государственного контроля над развитием телевизионного процесса, произошло еще одно – разрушение творческих профессиональных коллективов и отечественной школы телевизионного вещания. Были ликвидированы детское вещание, литературно-драматическое, музыкальное и т.д. Судьба отечественного телевидения по технологии развала повторила судьбу очень многих мощных предприятий в России. И что же произошло дальше? Сегодня в телевизионном эфире насаждены телевизионные американские технологии. Это ставка на нерв в программе, на кровь, на насилие, все это выносится на первые позиции при верстке программ, выпуске новостей, и очень мало кто думает о том, как это воздействует на сознание населения.

Программы развлекательного толка направлены на разжигание духа индивидуализма, конкуренции, стяжания. Большинство из них из серии «утопи ближнего». «Большая стирка», «Последний герой», «Слабое звено» и подобные им шоу – это не наши выдумки, это в чистом виде калька с телевизионных западных программ. Это полная антитеза тем эксклюзивным творческим авторским программам, которыми когда-то был насыщен наш телевизионный эфир. И все эти шоу, реалити-шоу, по сути, направлены на то, чтобы изменить менталитет русского человека – то есть духу соборному (коллективному) противопоставить дух индивидуализма, нарушить, изъять из памяти принцип «Сам погибай – товарища выручай», духу жертвенности противопоставить дух стяжания. А дух стяжания, как предвещал Нил Мироточивый, есть дух антихристов. Я уж не говорю о программах из серии «за стеклянной дверью» и «замочная скважина», цель которых – свести понятие о человеческом достоинстве к животному началу (когда происходит вторжение в интимную жизнь, показывают в прямом эфире, как люди совершают отправления или совокупляются). Все это направлено на формирование человека совсем другого качества, который будет готов принять антихриста, его печать, человека, который изберет антихриста только за то, чтобы вот этой его плоти, разнузданности дали существовать. Молодое поколение формируется под влиянием именно этого телевидения. А это наше будущее. И очень скоро мы получим поколение «монстриков» (может быть, уже получили), если не будем этому противодействовать.

80% всех новостей носят негативный характер информации. Хотя существует одно из вещательных правил: информация не должна вызывать у людей чувства безысходности.

Одним словом, через свое отечественное ТВ мы сами себя разрушаем, мы из него сами сделали оружие духовного самоуничтожения. И в этом смысле мы представляем сегодня из себя информационную колонию.

Все эти процессы происходили не один день. И когда я говорю об информационной колонии, я имею в виду не только крупные каналы. Десять лет вплотную занималась региональными каналами такая «Интерньюс» - общественная организация американского происхождения. Ее цель вроде бы благородна: поддержка и развитие независимого телевидения в России, на которую конгресс США выделял определенные суммы. Действовала система грантов и спонсорства. И вот десять лет происходило натаскивание местных журналистов навыкам американской прессы – через фестивали, конкурсы на лучший материал, выезды на места, отсмотр программ. Итоговый фестиваль проводился в Москве несколько лет назад. Огромные деньги, широчайший охват, активная работа в 139 регионах. Были выявлены талантливее журналисты и подготовлены в соответствующем духе. И я думаю, из имен которых была составлена база данных. Которая всегда сработает в нужное время, за нужные деньги – например, если будет поставлена задача разваливать Россию изнутри и проводить «оранжевые» революции где-нибудь в Сибири и на Дальнем Востоке. По сути, была подготовлена армия солдат для информационной войны внутри страны, которая рассредоточена по крупным городам и глубинке. Сейчас «Интерньюс» ушел под крышу Телевизионной Академии, которую возглавляет проамериканский человек, журналист Познер, и которая продолжает поставлять кадры для российских телеканалов в духе западной школы телевидения.

Мне до сих пор непонятно, почему у нас нет законодательной базы, которая защитила бы нашего зрителя от демонстрации по ТВ насилия, откровенной порнографии. Все эти законы приняты в цивилизованных странах, регламентируют, сколько показывать фильмов отечественного производства, сколько иностранного… Если мы сегодня проанализируем недельную программу российских каналов, то обнаружим абсолютное большинство в ней американских фильмов. Это при том, что в Америке на ТВ наше кино вообще не показывают. Через телевизионный экран происходит деформация русской речи, замена многих слов, выражений американизированным сленгом. При этом опросы показывают, что большинство граждан России считают ТВ наиболее достоверным источником информации. И это связано с особенностью телевидения. Зритель как бы присутствует при действии, которое показывают в данную минуту, является его свидетелем. Отсюда эффект достоверности, эффект доверия.

Все факторы вместе приводят к страшным последствиям. Информационное пространство нашей страны мы используем против себя. Достаточно рассмотреть несколько примеров, связанных с крупными катастрофами, и их освещение в прессе. Скажем, трагедия с подводной лодкой «Курск». Исходя из нашего менталитета эта трагедия могла бы послужить сплочению общества перед лицом общей беды, она могла бы быть осознана как национальная трагедия. Тем не менее, эта трагедия была превращена в фарс, в показательную пляску на костях общества, флота и власти. И как результат информационной войны, развернувшийся вокруг «Курска», - отчуждение между властью и обществом и слом российских фундаментальных стереотипов, которые веками были основаны на взаимодействии общества и власти. От СМИ все чаще зависит, выглядит политическая акция победой или поражением.

Я говорила о том, что цель любой информационной войны – это воздействие на психику населения России, ее подавление. В этом смысле классические примеры – теракты на Дубровке, в Беслане. Цель их – вызывать хаос, дестабилизацию в стране, межнациональные конфликты. И в первом случае, и во втором террористы продемонстрировали, что они управляют информационными потоками в России и мире. Сразу после захвата заложников террористы обратились к СМИ. Заложники по приказу террористов мгновенно оповестили весь мир об акции террора. Эта система управления информационными потоками успешно продолжает действовать в России и мире и после успешного штурма. И никто в России не смог организовать в этот момент управление информационными потоками. А вот некий зарубежный аналитический центр работал очень хорошо. Террористы полностью управлялись извне, были просто исполнителями приказов. Именно этот центр организовал многочисленные антироссийские публикации в российских и западных СМИ после профессионального штурма спецназа. Началась мощная информационная атака в прессе на тех, кто спас Россию, спас людей. Передачи НТВ «Итоги» и «Намедни» тогда попросту поддержали террористов, проявили симпатии к убийцам и террористам, недовольство спецслужбами. Ни в одной стране мира не бывает чего-нибудь подобного тому, что мы видели. Потому что в момент беды люди должны направлять энергию общества против террористов, и только против них. Но российские тележурналисты занимались прямо противоположным. Это говорит о том, что власть не имеет сегодня никакого контроля над прессой. Государство не контролирует свое информационное пространство, его контролируют политические противники. Если государство не будет контролировать свои СМИ, их будут контролировать другие государства.

Все это свидетельствует о том, что в комплексной антироссийской операции – подавить психику людей в стране, вызвать дестабилизацию, вызвать хаос – было задействовано очень много людей.

Если сказанное обобщать с точки зрения православного мировоззрения, развитие всего информационного поля происходит целенаправленно в одну сторону – к принятию антихриста. В нем, безусловно, существуют небольшие «острова» здравого смысла, разума, истины и духовности. Есть отдельные передачи, журналисты, которые вопреки вот этому мутному потоку еще выходят в эфир (достаточно привести в пример работу моего однокурсника Аркадия Мамонтова, который делает программу «Специальный корреспондент» на Российском канале, выпустил цикл православных программ; Алексея Денисова, документальные фильмы которого редко, но появляются на российском телевидении, - это фильмы о крейсере «Варяг», об Иване Ильине, сейчас он снимает фильм о генерале Скобелеве).

Хотелось особо сказать о новом явлении в информационном поле – православной видеопродукции. Это православные документальные фильмы, которые сегодня распространяются среди людей на видеокассетах или DVD-дисках. Православное видео родилось всего несколько лет назад и сейчас переживает настоящий бум. И это свидетельствует о том, что есть духовный голод у людей, определенные информационные запросы (в области духовной), которые не утоляют российские СМИ. Именно поэтому православное видео, я в этом уверена, стало сегодня альтернативой телевидению. Человек на видеокассете стремится увидеть то, что никогда не покажут по ТВ, он это знает. Это явление и вся продукция оказалась в роли диссидентской с точки зрения официального взгляда на вещание (диссидент – это человек, отколовшийся от господствующей идеологии). И от этого она становится только популярнее. К тому же потребности души никуда не денешь. Каждый человек рано или поздно задумывается над смыслом жизни, над тем, в чем же истина.

Зритель для себя открывает неведомую жизнь в сфере духа, он открывает для себя православную Россию, узнает о ее жизни. А это огромный пласт, который сегодня от нас скрывают средства массовой информации. Но, правда, туда все чаще просачиваются темы, которые сначала затронуты были в православной видеопродукции. Это темы, связанные с православными чудесами, с жизнью семьи последнего царя-мученика. Вообще, информация имеет свойство множиться. И именно поэтому сегодня так важен любой самый скромный вклад, работа в этом направлении. Даже тонкий «писк» в информационном поле может быть услышан.

В США очень хорошо понимают, что такое информационная война, они успешно ее ведут и побеждают на локальных участках. Накануне распада СССР только в США изучением нашей страны занимались 170 университетов и исследовательских центров. Несколько лет назад там создано специальное агентство ЮСИА, которое занимается информационным противодействием. Его задача – работать только с зарубежной аудиторией. Весной 2002 года радио «Свобода» начало специальное вещание на Северный Кавказ. Передачи ведутся на чеченском, аварском, черкесском и русском языках. Решение вещать на Чечню было принято конгрессом США. Это вещание – прямое вмешательство во внутренние дела России. Передачи тенденциозны, в них фактически оправдывается диверсионная деятельность боевиков и критикуется федеральный центр. В США сейчас создаются мощные информационные кулаки для информационного воздействия на психику населения всех стран.

Что нам нужно делать?

Возвращать контроль государства над крупными телевизионными каналами России – либо это прямой контроль, введение цензуры (которая стала бы фильтром на пути безнравственных программ и информационных атак на население), либо контроль через законодательную базу. Законы должны быть выработаны на понимании, что эфир является национальным достоянием страны и должен служить объединению нации, объему ее духа. Другого пути нет. Иначе телевизионный эфир превратится в еще более страшное орудие, которое взорвет ситуацию изнутри.

Нужно вновь формировать журналистские кадры, расставлять на ключевые места людей, которые любили бы Россию и обладали элементарной журналистской этикой, ответственностью.

И, конечно, нужна державная идея, потому что пресса собственно проводник и сама держится на некой идее.

Чудо сопровождает Россию сквозь века. По всем планам мы должны были уже захлебнуться в смраде, в потоке насилия и бесстыдства, космополитизма и богоборчества, животных страстей. Наше государство должно было давно рухнуть, а наши дети – убивать друг друга на полях новой гражданской войны, для разжигания которой затрачено так много усилий. Но нет, хранит Господь! Ход истории зависит не от нас. Но от нашего выбора зависит то место, которое мы займем в истории. Надо научиться защищать себя, свою веру, свои святыни. Главные причины всех русских бед нам надо искать в себе. Надо, чтобы телевидение вновь начало культивировать традиционные для российского общества качества – духовность, коллективизм, бескорыстие, стремление помочь ближнему, отзывчивость, жертвенность, обостренное чувство социальной справедливости.

И, конечно, нужно создавать более широкую систему национальной информационной безопасности, которая бы защитила наше население от информационных диверсий и от прямого информационного терроризма.


Елена Козенкова

Социальные сервисы:


Комментариев: 2

Краткий ликбез для украинского электората


Краткий ликбез для украинского электората


Сначала небольшой краткий глоссарий из сферы психотехнологий

Подсознательная сфера – «подводный айсберг» нашей психики, существование которого не осознаётся самим человеком. Возникает как остаток эмоционально насыщенных впечатлений, чаще всего детских, инстинктов, врожденных поведенческих программ и т.п. Забытый материал принимает форму глубинных мотиваций, которые вышли из под контроля сознания. Содержит стандартные для конкретного человека модели психологических реакций, «Вытесненный» из сферы осознания материал принимает форму той или другой потребности личности.

Инграмма - психокод по типу определённых словосочетаний, который возникает в момент «отключения» сознания по той или другой причине (ситуация физической, эмоциональной боли, употребление наркотиков, алкоголя, наркоз и т.п.). Информация подобного рода проникает непосредственно в подсознательную сферу и носит характер коротких, встроенных команд. Вследствие чего человек действует неэффективно или неадекватно, иногда вопреки собственным убеждениям, моральным, этическим нормам и жизненной необходимости.

НЛП - нейролингвинистическое программирование, психотехника, основанная американцами Гриндером и Бендлером. Базируется на определенных техниках построения фразеологии и четко ориентирована на конкретный конечный результат. Вследствие её употребления один тип мировоззрения меняется на другой в зависимости от желаний клиента или воли оператора. Высокоэффективна при условии использования т.н.. трансового состояния сознания.

Эриксоновский гипноз - система манипулятивной фразеологии, вследствие которой человек постепенно погружается в транс не осознавая этого, соответственно, информация, полученная на вербальном уровне, не воспринимается критически. В данном случае по вышеупомянутой причине вся полученная таким образом информация находится на уровне подсознания и, в конечном итоге, руководит поступками человека.

«Промывание мозга» - термин, введенный нейрофизиологом Тимоти Лири и Робертом Антоном Уилсоном. Сводится к изменению одной системы мировоззрения на противоположную в условиях стрессов и иных эмоциональных манипулятивных действий, которые базируются на страхе смерти и безысходности, искусственно созданных состояниях зависимости от другого человека и т.п. Путем определенных манипулятивных техник достигается конечный результат психологической и эмоциональной зависимости жертвы от «мучителя», в результате которой жертва воспринимает мучителя в качестве благодетеля. В основном технология используется в т.н. «деструктивных» религиозных культах или в ситуациях, когда необходимо в максимально короткий период времени изменить систему моральных ориентиров и жизненных ценностей человека.

«Зомбирование» - термин, который пришел к нам из культуры Вуду на Гаити. Духовная культура Гаити, стержнем которой является Вуду, возникла как синтез многочисленных африканских мистических верований этого региона, который длительное время поставлял рабов для французских колонизаторов. Зомбирование - один из вариантов классической технологии «промывания мозга», гармонично вплетенный в систему мистических верований Вуду. Сводится к употреблению определенного нейротропного яда, который вводит человека в состояние, достаточно близкое к смерти. Яд разрушает часть мозга, ответственную за язык и силу воли. Жертва может двигаться и что-то делать, выполняя чьи - то указания, при этом не в состоянии сформулировать собственную мысль. Секрет приготовления яда и антидота к нему сохраняется управляющим кланом Гаити в строгом секрете. Магия в данном случае существует в собственном измерении и в основном работает лишь в определенном этническом контексте как программа подсознательного ожидания результата и управление внутренними процессами человеческой психики. Об этом отлично написано у Зигмунда Фрейда в произведении «Тотем и табу».

Психотроника и манипуляция толпой. Читатель скажет: «Уважаемые, эти технологии стары как мир! Каждый желающий может выйти на книжный базар и приобрести книжки всех приведенных авторов за совсем небольшую сумму». Это действительно так. Ну и что? Овладеть подобными технологиями намного сложнее, чем просто прочитать эти книги для общего развития. Ко всему прочему, все подобного типа психотехники существуют в определенных рамках аккредитованных специальностей и рассчитаны на индивидуальную работу с клиентами, а совсем не для изменения психологии масс. При каждой политической партии у нас работает, по крайней мере, несколько специалистов по НЛП и эриксоновскому гипнозу. Потом, как уже было сказано, все они дают практический результат при условии владения технологиями т.н. «наведенного» транса. Как говорится, чтобы иметь рагу из зайца, как минимум, нужна кошка.

Если вы владеете всеми вышеизложенными техниками даже очень совершенно, это вовсе не значит, что реально вы сможете изменить систему мировоззрения значительного количества людей. Не говоря уже о том, чтобы вынудить их отдать предпочтение определенному кандидату. Довольно известен тот факт, что наша система мотиваций находится на глубинном подсознательному уровне и действует по принципу «приятно-неприятно». Вспомните крыс, которым раздражали определенный участок головного мозга, вызывая наслаждение. Животное погибало, позабыв о пище, воде, лицах противоположного пола, неустанно нажимая на вожделенную кнопку и раздражая этот чудесный участок. Мы все напоминаем этих крыс именно тем, что наши действия зачастую так же слепы и безосновательны. Нами манипулируют тем ли иным образом, начиная из рекламы стиральных порошков, и кончая темами и новостями, которые подаются через средства массовой информации. Эти СМИ находятся в руках конкретных лиц и часто субъективно, под определенным углом эту информацию подают общественности. Все приведенные выше факты достаточно известны и не представляют большой тайны для населения. Назойливую рекламу мы просто выключаем и на СМИ давным давно смотрим весьма критически. «Промывание мозга» в культах нас интересует мало и чисто теоретически мы знаем, что там «зомбируют» людей. На этом наши познания в сфере психотехнологий кончаются.

Психотронная аппаратура вовсе не раздражает определенную часть головного мозга, что само по себе, принуждает нас голосовать за того или иного лидера. Автор считает это утверждение абсурдным, несмотря на многочисленные публикации по этому поводу. Психотронная аппаратура позволяет довольно легко эмоционально манипулировать толпой, поскольку имеет способность вызывать состояния «наведённого» транса. С другой стороны, в силу определенных чисто физических характеристик и влияния на физиологию, работа психогенераторов может вызвать головную боль, страх, радость и т.п. Совсем нетрудно понять, что СВЧ-генератор, как любой прибор, можно включить и выключить в строго определенный момент. Как вы уже догадались, на фоне той или иной вербальной информации. Именно эта информация и является в конечном счете психопрограммирующей. Это, при желании, совсем нетрудно сделать.

Наверное, не имеет никакого смысла конкретно демонстрировать те или иные методы психологического влияния на толпу, которые позволяют вызвать желание голосовать за конкретного кандидата. Много подобных манипулятивных действий базируется на системе т.н. якорей (терминология НЛП).

Что такое «якорь»? Всего-навсего фрагмент переживания, который воспроизводит всё переживание в целом. К примеру, вы слышите имя определенного политического лидера, и у вас начинает при упоминании о нём болеть голова или же возникает чувство беспокойства. Как Вы думаете, о чем это свидетельствует? Правильно, это ваша физиологическая реакция, связанная, как считается, с опытом прошлого, которая разрешает вам оценивать информацию и принимать соответствующие решения. В объективности подобных реакций у человека обычно не возникает никаких сомнений. Более того, эту реакцию мы субъективно воспринимаем как отношение к лидеру. А возможно, вы просто вчера побывали на митинге или же на собрании, и имя этого лидера было упомянуто в общем контексте доклада. И совсем даже не в отрицательном ключе. И именно тогда у вас «неожиданно» разболелась голова и возникло чувство страха. И оно, между прочим, будет всегда возникать при упоминании фамилии этого политика. И не только у вас, а у всех, кто присутствовал на том митинге.

Для раздумий я скажу следующее - определенной структурой построения фразы можно, при желании, подтолкнуть человека к самоубийству или убийству. Но это при внутренней склонности или при условии принадлежности к 3% гипнабельных людей. Использование психотроники значительно повышает этот процент, приближая его к 100%. Электромагнитное излучение, вызывая те или иные психоэмоциональные состояния, делает подобные манипуляции возможными в принципе с большим количеством людей, заставляя их голосовать за того или иного лидера или делая толпу неуправляемой. Манипулирование толпой было всегда. Те же процессы происходят сейчас на Украине. Чем громче звуки бубна и чем выше прыгает во время ритуального танца шаман, тем более эффективными являются методы контроля над сознанием. И тем сильнее власть самого шамана. Сейчас в ритуальных танцах нет особой необходимости. Существуют более эффективные методы психопрограммирования толпы, одним из которых и является психотронная аппаратура.

И последний, довольно деликатный вопрос: в руках кого сейчас находится вся эта пси-аппаратура, которая являлась предметом тайной гордости КГБ СССР? Подобной тематикой во времена существования супердержавы занимались силовые структуры, и на «разработку» подобных тем выделялись ими же огромные средства, которых сейчас на Украине просто нет. По крайней мере мне кажется недостаточно реалистичной ситуация, при которой подобные разработки финансируются из госбюджета. Причем финансируются надлежащим образом. Более вероятно ситуация выглядит следующим образом - все бывшие специалисты на данный момент финансируются из частных источников и существуют, руководствуясь принципом «кто больше заплатит».

Идея использовать подобные техники в реализации своих политических амбиций, вероятнее всего, придет в голову многим кандидатам на высокую должность. Я думаю люди, которые подобные темы во времена коммунистического режима разрабатывали, удовлетворят всех жаждущих, поскольку не в наших национальных особенностях отказываться от денег. Они, как известно, не пахнут. Совсем другой ракурс проблемы, каким будет конечный результат такого «массового» использования психотроники. Меня лично волнует в связи с этим один вопрос: что, в результате всех подобных действий, произойдет с нашими потенциальными избирателями?

Человек, который несёт в себе две или несколько противоположных программ поведенческого реагирования, на строгом языке психиатрии называется шизофреником (в переводе сам термин значит «раздвоение»). Конкретного человека можно пролечить, можно, при желании, проигнорировать его неадекватное поведение. На самый крайний случай - изолировать, поместив в закрытое психиатрическое учреждение. Что делать в ситуации, если подобной формой психиатрического расстройства страдает огромная этническая прослойка? И не превратимся ли мы в результате подобных манипуляций в нацию неуправляемых шизофреников?

***

А может вообще не ходить голосовать за одну партию миллиардеров против другой партии миллиардеров. И не включать телевизор с их пропагандой и агитацией. Не хотите ли вы плюнуть на всё это?



Светлана Пискунова
(сокращено и отредактировано rustimes.com)
 

Социальные сервисы:


Комментариев: 1

Песней по жизни

Песней по жизни


Орало эпохи

Песня – не только голосистый свидетель эпохи, она, и это очень важно, мощнейший инструмент формирования общественного сознания, выстраивания системы нравственных ценностей и жизненных ориентиров. «Перепахать» человека, причём почти незаметно для него самого, может не только книга, но и песня. Скажи мне, что ты поёшь (или напеваешь), – и я скажу тебе, кто ты. Вся страна не просто так подхватывала: «Первым делом, первым делом самолёты…» Люди и в самом деле ставили общую задачу, в данном случае победу в войне, выше личного обустройства. И как бы сегодня над этим ни издевались наши телевизионные витии, народ в своей коллективной мудрости оказался прав: без общей победы над фашистами не было бы частного счастья. Как, кстати, не было бы и большинства нынешних телевитий – их родовые ветви просто сгорели бы в огне «окончательного» решения одного из вечных вопросов.

Почему же тогда, спросите, не падала рождаемость, если «девушки потом»? Отвечу полусерьёзно: наверное, потому, что при этом слушали ещё и Козина, и Юрьеву, и Шульженко, и Плевицкую, и Лещенко, и Лялю Чёрную… Как писал Александр Межиров:


Вечеринка молодая –

Времени бесшумный лёт.

С временем не совпадая,

Ляля Чёрная поёт…


Песня была важнейшим оружием в политической борьбе. Во время Гражданской красные не только оперативно перехватили военное имущество царской России, включая легендарные маузеры, кожанки, «богатырки», ставшие «будённовками», броневики, но и позаимствовали мелодии некоторых старорежимных песен, присочинив к ним новые слова. Это можно рассматривать как плагиат и осуждать, а можно расценивать как пассионарную переимчивость новой цивилизации. В самом деле, не осуждаем же мы заокеанцев за то, что они быстренько изготавливают свой, американский «ремейк», переиначивая под себя почти каждый нашумевший европейский фильм вроде «Никиты». Главный признак перспективной цивилизации – плодотворное освоение достижений предшественников или поверженных противников.

Но вернёмся к теме нашего разговора. Что сыграло большую роль в деле Победы над фашизмом – «Т-34» или «Вставай, страна огромная!», – вопрос спорный. Мне кажется, что «ярость благородная», которую поднимала в людских душах эта замечательная песня, вполне сопоставима с мощью военной техники. Странно, но никто пока не написал исследование (мне, во всяком случае, не попадалось), посвящённое сравнительному историко-культурологическому анализу германских и советских фронтовых песен, их значению в страшном военном противостоянии. Думаю, такое исследование показало бы: мы одолели врага не только на передовой, в конструкторских бюро, мёрзлых цехах, в штабах, но и в студиях, где композитор и поэт священнодействовали или же попросту мараковали у рояля, напоминающего огромную чёрную глянцевую птицу…

И в результате Алексей Фатьянов смог написать:


Майскими короткими ночами,

Отгремев, закончились бои…


Да, кстати, здесь и далее я за редким исключением опускаю имена создателей музыки. Нет, я очень уважаю композиторов, но герои этих заметок не они, а авторы песенных текстов. О них и речь.


Чёрный кот – враг народа

Время шло. Страна вырастала из мобилизационных форм существования и жёсткой политической дидактики, возможно, необходимой на занятиях кружка «Долой безграмотность!», но совсем уж излишней для народа, пережившего культурную, в хорошем смысле, революцию. Советская идеология начинала непоправимо запаздывать и проявлять опасную нечуткость к реальным запросам страны, не только материальным, но и духовным. Так плохая жена осознаёт, что муж недоволен, лишь в тот момент, когда супружеский кулак стремительно приближается к её глазнице.

Я хорошо помню трансляции концертов 60-х. Конферансье, похожий на заведующего протоколом Министерства иностранных дел, выходил к микрофону и, словно извиняясь, объявлял: «Шуточная песня «Чёрный кот». Или: «Лирическая песня «На улицах Саратова» из кинофильма «Дело было в Пенькове». Слава богу, что из кинофильма, а то бы никогда не пропустили в эфир слова Николая Доризо: «Парней так много холостых, а я люблю женатого». Женатого? Зайдите в партком!

Кстати, «Чёрного кота» перед тем, как реабилитировать и допустить в репертуар, травили всей мощью советской печати. «Как же так, страна перекрывает сибирские реки, летает в космос, осваивает целину! А вам, кроме как про озабоченное животное, и спеть не о чем? Позор!» Однако в моём родном общежитии маргаринового завода из комнат по воскресеньям доносилось:


Даже с кошкой своей за версту

Приходилось встречаться

коту…


Любопытно, что тот же конферансье никогда не объявлял, например: «Партийно-пропагандистская песня «Ленин всегда живой!» Зачем? Это был, как полагала власть, тогдашний песенный «мейнстрим», а всё остальное – лишь допустимое или недопустимое отклонение от генеральной линии. Однако смысл истории и заключается в том, что со временем просёлки становятся магистралями, а магистрали – просёлками. Правда, уже в те времена начала складываться новая советская песня, сочетающая очеловеченную веру в коммунистические идеалы с лёгкой футурологической романтикой:


Я верю, друзья,

караваны ракет

Помчат нас вперёд

от звезды до звезды.

На пыльных тропинках

далёких планет

Останутся наши следы…


Это, между прочим, Владимир Войнович, будущий политсатирик и воинствующий нелюбитель всего советского. Именно в этом направлении впоследствии развивалась и молодёжная песня. Точнее, в двух направлениях: открытое, вписывающееся в советскую парадигму жизнелюбие «Весёлых ребят», «Песняров» или «Самоцветов» и карманное фрондёрство «Машины времени», выдаваемое теперь чуть ли не за вооружённую борьбу с прежним режимом. Неслучайно чуткий Виктор Астафьев, ещё не омрачённый недостижимостью Нобелевской премии, назвал свой фельетон о группе Макаревича «Рагу из «Синей птицы». Но про творческих мучеников, спасавшихся от страшного социалистического террора, перебегая с посольского приёма на кремлёвский фуршет, мы поговорим как-нибудь в другой раз.

Любопытно, что эстрада, которая всё ещё дотошно контролировалась властью, тем не менее постепенно деполитизировалась: «Ты помнишь, плыли в вышине и вдруг погасли две звезды?» Или в лучшем случае: «Надежда, мой компас земной…» А вот кухонно-гитарная и походно-бардовская песня, напротив, политизировалась, становясь всё более оппозиционной. Порой спохватывались, хмурили державные брови. «О чём поёт Высоцкий?» – возмущённо вопрошала пресса. А он в конференц-залах бесчисленных НИИ пел про штрафные батальоны, про которые тогда по радио было нельзя, как сегодня нельзя по телевидению про то, что коммунисты и комсомольцы действительно шли в бой первыми.

Впрочем, чаще бардовская песня просто интеллигентно упрекала, нежели обличала, ибо обличители вроде Галича быстро оказывались там, где давно уже поняли, что «движенье направо начинается с левой ноги». Но ведь можно было и не обличать, а так, только намекать понятливым: «И заржал печально пони: «Разве, разве я не лошадь, разве мне нельзя на площадь?…» И все, конечно, догадывались, кто тот несчастный пони, которому никак нельзя на площадь. И очень сочувствовали. А когда его, «непускальца», наконец-то пустили на площадь, мы получили табуны этих самых пони всех мастей – отощавших и утративших смысл жизни. Речь, разумеется, о советской кухонной интеллигенции, которая так любила «намекательные» песни, книги, фильмы… Вот такой парадокс истории!..

Впрочем, наблюдался какой-то период, когда в застолье, допев «Комсомольцев-добровольцев», затягивали: «А ты такой холодный, как айсберг в океане…», а потом – «Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены…». Наверное, это и был тот самый застой, о котором теперь грезит добрая половина населения суверенной России, не желая туда тем не менее возвращаться. Ещё один парадокс истории.

Однако даже власть, обладающая мощнейшими средствами политического контроля, не способна заставить людей петь и слушать то, чего они не желают, и, наоборот, запретить петь и слушать то, что хочется. Как в воду смотрели: «Эту песню не задушишь, не убьёшь!» Эта песня, хоть «на рёбрах», всё равно дойдёт и «останется с человеком». Были, конечно, ещё попытки взять трудную идеологическую сферу под суровый контроль, даже нашли новые подходы и формы – клубы студенческой песни, где начинали многие нынешние гиганты Грушинского фестиваля. Одно время упорно старались заразить молодёжь модернизированной революционной романтикой:


И вновь продолжается бой,

И сердцу тревожно в груди,

И Ленин такой молодой,

И юный Октябрь впереди!


«Как это? – простодушно поинтересовалась начитанная активистка у старшего комсомольского товарища. – Почему продолжается бой? Это же Троцкий: перманентная революция…» И старший глянул на неё так, как, наверное, библейский царь смотрел на свою семьсот первую жену, на которую у него уже не хватало ни сил, ни денег…

Помню глупейший скандал вокруг отличной песни Юнны Мориц «Когда мы были молодые и чушь прекрасную несли…». Комсомольцы 20-х, вполне заслуженные, добрые, но безнадёжно отставшие от времени люди, возмутились, мол, когда они были молодые, то строили Магнитку, а не чушь пороли… (Хотя забыли – тоже, конечно, пороли, например, про мировую революцию!) Писали письма в ЦК, требовали принять меры… Но всё это уже выглядело как форменное скалозубство, а интеллигентные люди лишь печально переглядывались: «Ну теперь-то вы всё понимаете?..»

Когда же у костра запели: «Бьётся в тесной печурке Лазо, на поленьях глаза, как слеза…», стало ясно: жить Советской власти осталось совсем чуть-чуть…


Рыбные олигархи

Сегодня мало кто знает, что при развитом социализме официальными олигархами были… поэты-песенники. В 30–50-е годы труд творческих деятелей, нашедших общий язык с властью, оплачивался очень прилично. Не хуже, чем труд военных, научных и «ответственных» работников. В частности, поэты-песенники получали за исполнение своих сочинений по радио и со сцены, за граммофонные записи. Механизм был, если в общих чертах, такой: артисты филармонии заполняли специальные рапортички. Скажем: «Концерт для участников слёта передовых доярок Ставрополья». Песня «Казачья шуточная» («Черноглазая казачка подковала мне коня….»). Исп. засл. арт. Кабардино-Балкарской АССР Имярек…» И вот вскоре на сберкнижку автору стихов Илье Сельвинскому, в прошлом поэту-конструктивисту, капала скромная сумма. Но ведь таких филармоний в нашей огромной стране насчитывался не один десяток. Жить можно вполне безбедно, даже широко.

Так они и жили, поэты-песенники этого поколения: Г. Регистан, Е. Долматовский, М. Матусовский, В. Лебедев-Кумач, В. Гусев, А. Чуркин, М. Исаковский, Л. Ошанин, Г. Поженян, В. Боков, Р. Рождественский, М. Танич, М. Пляцковский, И. Шаферан и многие другие. Были шедевры, становившиеся народными песнями, были и «проходные» сочинения, однако ниже определённого уровня никто не опускался. Даже если славили то, во что не очень-то верили, или если верили в то, что не очень-то славилось… Впрочем (из песни слова не выкинешь), ходила и такая эпиграмма:


Обратился шах Ирана:

«Дайте песен Шаферана!»

Но ответил Хомейни:

«Обойдёмся без х….!»


Тут пора сказать несколько слов о специфике песенного стихотворчества, как я его понимаю. Спеть, конечно, можно всё, что угодно, даже подзаконный акт. Но есть стихи, словно специально предназначенные для пения. Кстати, частенько именно такие строки встречаются у весьма средних поэтов. В том же XIX веке пели ведь не только Некрасова, Полонского и Григорьева, но и мало кому ведомых ныне Ратгауза, Риттера, Галину… И наоборот, в наши времена были восхитительные поэты, чьи стихи за редким исключением как-то не легли на музыку. Например, Б. Слуцкий и П. Васильев. А вот Рубцов лёг и практически весь теперь поётся, вплоть до шуточных экспромтов. Песенная, извините за выражение, конвертируемость стиха есть тайна, и тайна мистическая…

В моём поколении запомнился в этом смысле Владимир Шлёнский, поэт весьма скромного дарования. Вдруг он сочинил несколько песен на музыку А. Журбина, в частности, знаменитое «Послевоенное танго». Слава и благополучие уже вытирали ноги о коврик возле его двери, когда он внезапно умер, не выдержав перенапряжения очередных хлебосольных дней литературы. По моим наблюдениям, в песенных строчках должна присутствовать некая структурная внятность. Сейчас появилось выражение «шаговая доступность». Так вот, песенные стихи должны обладать «слуховой доступностью». И ещё они должны быть как бы «музыкопроницаемыми», составлять с мелодией единое целое, тогда эмоционально-эстетическое воздействие самого незамысловатого текста необычайно усиливается.

Дело в том, что песня – искусство синтетическое, и если в поэзии стихи самодостаточны, то в песне они – лишь элемент. Важный, но элемент. Как сценарий в кино или либретто в балете. Тот, кто хоть однажды пробегал глазами сборники Высоцкого, Визбора или Окуджавы, понимает, о чём речь. Читаешь их стихи, не положенные на музыку, – одно чувство, а на следующей странице обнаруживаешь строчки, которые в сознании сопровождаются знакомой мелодией, и ощущение совершенно иное – будто из декораций леса попал в настоящую, живую рощу.

В середине шестидесятых размеренно-плановое процветание советской песни взорвал бум ВИА. Сотни вокально-инструментальных ансамблей, которые по недосмотру какого-то финансового органа были в гонорарном смысле приравнены к филармониям, обосновались на эстрадных и ресторанных подмостках. И теперь если ВИА запевали какую-нибудь песню, полюбившуюся народу, то автор, оставаясь часто безвестным, просыпался богатым человеком. Так случилось, например, с мясником московского рынка И. Юшиным, который между обвесами сложил строки:


Травы, травы, травы не успели

От росы серебряной согнуться…


Понятно, что, вдохновлённые подобными примерами, в профессию тут же ринулись люди, плохо чувствующие слово, но зато очень хорошо улавливающие, где можно много заработать. Вскоре поэтов, сочиняющих песенные стихи, решительно потеснили текстовики. Именно тогда появилось выражение «рыба», восходящее к сатирической эстрадной миниатюре о таком вот деловитом изготовителе текстов. Тот, чтобы не забыть музыку, в которую ему надобно засунуть слова, запоминал ритм с помощью названия разных пород рыб. К примеру, первые две строчки «Подмосковных вечеров» в рыбном варианте выглядели бы так:


Караси, сомы, нототения,

Судаки, ерши, густера-а…


Попробуйте спеть! Получилось? То-то. Этот наплыв в профессию людей случайных или полуслучайных сразу же сказался на качестве новых песен, прежде всего на их содержании, или, как говорили в те годы, на идейно-художественном уровне. Помню, мы, молодые поэты, хохотали над простодушно-нелепыми строчками песни, которую пел блистательный Валерий Ободзинский:


Позвонить ты мне не можешь,

Чтобы тихо извиниться:

Нету телефона у меня…


Но то были пока ещё эпизодические, всеми дружно осуждаемые профессиональные срывы. А тем временем продолжали сочинять свои песни замечательные мастера жанра: Е. Шевелёва, В. Харитонов, А. Вознесенский, И. Кашежева, Н. Добронравов, С. Гребенников, М. Агашина, И. Гофф, К. Ваншенкин, Е. Евтушенко, А. Дементьев, Л. Дербенёв…

Кстати, с именем выдающегося поэта-песенника Леонида Дербенёва связаны по иронии судьбы истории обстоятельства падения «рыбного олигархата», в результате чего материально пострадали не только текстовики, но и настоящие профессионалы своего дела. Случилось же вот что. На трибуну грандиозного писательского пленума, а было это, кажется, в самом конце семидесятых, выскочил незапланированный повесткой дня Владимир Лазарев. Сведения о том, что в те времена простому человеку невозможно было прорваться на высокую трибуну, сильно преувеличены. Лазарев был талантливым поэтом, критиком, литературоведом, но ещё он сочинял песни, однако из-за своего неуживчивого характера не вписался ни в одну из сложившихся тогда групп влияния песенного сообщества. Более того, он опубликовал статью о кризисе песни и кое-кого даже конкретно покритиковал. Это сегодня журналисты в глаза называют министра жуликом, а он в ответ только государственно улыбается. В прежние времена критику воспринимали очень болезненно, и товарищи по песенному производству не простили этого Лазареву, даже, как говорится, кое-где перекрыли кислород. Надо признаться, отомстил он им по-ленински.

Выйдя на трибуну, Лазарев, обращаясь к залу, сказал примерно следующее: «Вы помните, коллеги, как трудно жил Лёша Фатьянов?» «Ещё бы!» – отозвались вполне благополучные обитатели пленума. «А как нищенствовал Коля Рубцов, помните?» «Разумеется!» – подтвердили из зала даже те, кто прорабатывал Рубцова за антиобщественный образ жизни. «А знаете, сколько заработал за один только прошлый год поэт-песенник Дербенёв?!» «Ну и сколько?» – иронически полюбопытствовал из президиума Сергей Владимирович Михалков, вполне сохранивший при Советской власти качество жизни своих дворянских предков. «Сто сорок шесть тысяч рублей!» – страшным голосом доложил Лазарев. Зал обледенел. А Михалков покачал головой.

Напомню, «Жигули» стоили тогда пять тысяч рублей, и средний гражданин копил эти деньги полжизни. Случился жуткий скандал, финансовые органы резко сократили гонорары за исполняемые вокальные сочинения, а Лазарев уже никогда не писал песен, во всяком случае, я их больше не слышал. Однако, несмотря на тяжелейший материальный ущерб, никто из пострадавших «не заказал» разоблачителя, и во время перестройки он благополучно эмигрировал. Времена были гуманнее, а олигархи порядочнее и человеколюбивее…


О чём поёт Газманов

Всякая революция – это, кроме прочего, мятеж дилетантов против профессионалов. Капитан круизного теплохода, лениво покачивающий штурвал, кажется порой пассажирам эдаким бесполезным и легко заменимым пижоном. Кому ж не хочется во всём белом постоять у руля? С этого понятного, в общем-то, чувства начинается лавинообразная, чудовищная дилетантизация, из которой страна потом выбирается десятилетиями. Кстати, именно этим наше Отечество сейчас и занимается. Потому-то людям и жалко отпускать Путина, только-только ставшего профессиональным президентом. Нечто подобное произошло и с песней. Зачем, решили многие певцы и композиторы, делиться славой и деньгами с какими-то там поэтами, можно ведь и самим подбирать слова. Говорю, конечно, не о тех, кто счастливо соединил в себе поэта и музыканта, речь не об Анчарове, Талькове, Башлачёве, Малежике, Антонове, Митяеве, Розенбауме, Пшеничном, Шевчуке, Городницком или Градском… Речь о тенденции.

В этом отношении меня всегда изумляли песни Олега Газманова, почти монополистически работающего сегодня в официально-духоподъёмных жанрах. Кстати, в своём недавнем интервью он объявил, что считает себя прежде всего поэтом, а лишь потом музыкантом. Что ж, значит, и разбирать тексты автора «Есаула» будем именно так, как принято среди литературных профессионалов. Сам я эту школу стиха прошёл в творческом семинаре поэта Вадима Витальевича Сикорского. Многие рифмующие даже не подозревают, что стихосложению, как и музыке, надобно учиться. И достаточно долго.

Мне многократно приходилось видеть, как во время исполнения песни «Офицеры» боевые командиры, звеня наградами, встают и даже подхватывают. Понять их можно: замороченные всеядным хохмачеством, достигшим государственного уровня, люди просто соскучились по здоровой патетике. Особенно люди военные, более других испытавшие на себе безжалостную глумливость постсоветского агитпропа. (Кстати, именно в этой простодушной, но востребованной патетике одна из причин популярности песен Олега Газманова.) Но что они подхватывают? Давайте разбираться:


Господа офицеры,

по натянутым нервам

я аккордами веры

эту песню пою…


На слух всё вроде нормально, даже красиво. А если вдуматься! Объясните, пожалуйста, как можно «петь по нервам», да ещё «аккордами веры»? Я, конечно, догадываюсь, ч т о имел в виду «автор слов». Мол, он поёт эту песню, аккомпанируя себе на собственных нервах, натянутых, как струны, извлекая из воображаемого щипкового инструмента «аккорды веры». Сомнительный образ? Безусловно. В любом литкружке, куда, видимо, Олег Газманов никогда не заглядывал, засмеют. Но ведь даже этот неудачный замысел не реализован, на деле получилась просто полная тарабарщина типа: «Замолчи свой рот!» И это только начало.

А теперь озадачимся, к кому обращается Олег Газманов? Он не скрывает, что поёт


…Тем, кто выжил в Афгане,

свою честь не изгадив,

кто карьеры не делал

от солдатских кровей…

Я пою офицерам,

матерей пожалевшим,

возвратив им обратно

живых сыновей…


Оставим на совести педагогов, учивших будущего поэта синтаксису, неуклюжее и двусмысленное сочетание «пожалевшим, возвратив». (Когда именно они пожалели: до или после?) Но совсем уж непонятно, почему «от солдатских кровей»? Правильно ведь «на солдатской крови». «Кровь» во множественном числе – «крови» – в русском языке означает ежемесячные дамские недомогания. При чём тут воины-интернационалисты, состоявшие в основном из мужчин? А вот при чём: через строчку появляется слово «сыновей». Рифма. Возникает и ещё один странноватый смысл: если автор специально обращается к офицерам, выжившим, «свою честь не изгадив», значит, предполагается наличие контингента командиров (ограниченного, хочется верить!), честь изгадивших, матерей не жалевших и потому сыновей им обратно не возвращавших. Виноваты в гибели солдат, выходит, не душманы и кремлёвские стратеги, а лейтенанты и капитаны, которые, как известно, при выполнении боевых задач умирали и получали увечья вместе с рядовыми. Понимают ли всё это военные люди, стоя подпевающие явной напраслине на былую Советскую армию, небезукоризненную, конечно, но отнюдь не бесчеловечную?! Это я утверждаю как автор «Ста дней до приказа».

Уверен: самопровозглашённый поэт хотел, как лучше, и ни о чём таком даже не помышлял, но это, увы, следует из контекста. Ещё герой Мольера сокрушался, что необходимость постоянно подыскивать рифмы заставляет некоторых сочинителей нести полную околесицу. У Олега Газманова содержание тоже часто определяется не намерением, а близлежащей рифмой или заданным размером. Эта детская болезнь в стихосложении одна из самых распространённых, что-то вроде кори или свинки. Но страдать поэтической свинкой в зрелом, орденоносно-лауреатском возрасте?! Очень редкий случай…

Однако продолжим анализ текста, который я взял для разбора не потому, что он худший из всех, что поют сегодня. Не худший. Просто он типичный и часто звучащий. Но самое главное – песня претендует на определённую государственную патетику и идеологическую установку. А это уже серьёзно и заслуживает строгого смыслового анализа, к чему Газманов, любимец кремлёвских концертов, уверен, явно не привык. Но если он считает себя поэтом и планирует в дальнейшем множить свои патриотические сочинения, то пора привыкать…

Думаю, все согласятся с тем, что от песен в нашем сознании остаются прежде всего припевы. Соответственно и требования к этой части текста повышенные. Увы, и тут у нас беда:


Офицеры, офицеры,

Ваше сердце под прицелом.

За Россию и свободу до конца!

Офицеры, россияне,

Пусть свобода воссияет,

Заставляя в унисон звучать сердца.


Кстати, иные творческие работники приняли за свободу ликвидацию в 91-м художественных советов, которые в первую очередь отсеивали художественно слабые, а потом уже идеологически вредные сочинения. Был такой совет по песне и при Гостелерадио, его тоже упразднили. И свобода воссияла! Просто некому теперь объяснить автору, что сердца всё-таки «стучат», а не «звучат», что если свобода «заставляет», то это очень подозрительная свобода, ведь именно «тоталитарные режимы» «заставляют в унисон звучать сердца», а свобода как раз предполагает вполне самостоятельные ритмы сердечных мышц.

Во втором куплете «Офицеров» тоже находим достаточно пугающей невнятицы.


Господа офицеры,

Как сберечь вашу веру?

На разрытых могилах

Ваши души хрипят…


Как сберечь офицерскую веру, всем давно ясно: не надо громить собственную армию – ни во имя общепролетарских, ни во имя общечеловеческих ценностей. И не надо вешать на офицерский корпус – в том числе и в песнях – грехи политического руководства страны. Неясно же другое: почему души офицеров «хрипят на разрытых могилах»? Наверное, имеются в виду свежевырытые могилы, куда в присутствии уцелевших командиров опускают тела павших солдат. Значит, так надо и писать, ведь из-за неверно подобранного слова опять возникает нечаянный смысл, а именно, хичкоковская картина: кто-то зачем-то разрывает могилы воинов-интернационалистов… При чём тут кладбищенский вандализм и хрипы душ? Более того, Газманов нас предупредил, что он конкретно поёт офицерам, возвратившим «живых сыновей». Тогда почему же снова появляется назойливая тема офицерской вины?


Вновь уходят ребята,

растворяясь в закатах,

Позвала их Россия,

так бывало не раз.

И опять вы уходите,

может, прямо на небо.

И откуда-то сверху

прощаете нас.


Сколько себя помню, в графоманских стихах всегда кто-то уходит или в зарю, или в закат, или в зеленя... Но это как раз мелочь. Вчитайтесь в текст! Получается, что юноши, откликнувшиеся на очередной призыв Отечества, отправляются не на охрану рубежей, не на борьбу с террористами и даже не в «учебку», а «может, прямо на небо…», видимо, вообще минуя воинскую службу. Ну и какая мать после этого захочет отпускать сына в армию? А как можно «прощать откуда-то сверху», я – убейте меня – совсем не понимаю! Вот уж верно говорят на Востоке: сто мудрецов не растолкуют то, что ляпнул один… немудрец.

Когда в следующий раз будете подпевать не в подпитии, просто-напросто вдумайтесь в смысл слов. Иногда помогает.


Песня как диагноз

И тут возникает главный вопрос: а о чём же, собственно, песня – об отнятых у матерей невинно павших мальчиках, которые «теперь вечно в глаза глядят» своим нерадивым командирам и всем нам – живущим? Или о славных российских офицерах, готовых «за Свободу и Россию до конца», несмотря на то, что их «сердце под прицелом»? Получается, что припев и куплеты дают нам прямо противоположные ответы на этот вопрос. В психиатрии это называется раздвоением сознания и признаётся чрезвычайно опасным симптомом. Нет, я ни на минуту не сомневаюсь в отменном душевном здоровье Олега Газманова, просто у него так вышло…

Иной чувствительный читатель возмутится: «Как же можно столь кощунственно препарировать такую святую тему? И вообще это стихи!» Во-первых, это не стихи. Вас обманули. А во-вторых, разве не кощунство вываливать в сознание людей этот «сумбур вместо песни», хаотически спекулируя на памяти «ушедших прямо на небо»? Впрочем, вопрос ещё серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. Если бы эту песню автор спел в узком кругу друзей – нет проблем. Сейчас многие сочиняют и напевают, «бардство» давно сделалось русским национальным развлечением. Но эта песня стала широко известна, постоянно исполняется, её текст так или иначе вошёл в сознание, засел в мозгах миллионов. А это уже называется «нейролингвистическое программирование». Почувствуйте разницу!

Наверное, многие, проснувшись поутру, не раз ловили себя на том, что некий песенный текст навязчиво крутится в голове. Наше мироощущение не в последнюю очередь зависит от того, какие именно тексты вращаются у нас в мозгах и какую работу они там – созидательную или разрушительную – выполняют. Вот почему всякое серьёзное государство так или иначе заботится о том, какие песни поют и слушают граждане. Нет, не навязывает, как сегодня телевидение навязывает нам фабричную попсу, но заботится хотя бы о профессиональном уровне текстов. Песня, которая, с одной стороны, вбивает в наше сознание невнятный, несправедливый и по большому счёту оскорбительный комплекс вины, а с другой – глуповато славит сияние столь же невнятной свободы, рождает в человеке очень опасную внутреннюю раздвоенность. Подробности о последствиях желающие могут почерпнуть из любого учебника психиатрии…

Такими же «нечаянными» смыслами полна, кстати, и «Москва» Олега Газманова. Мотив, что и говорить, запоминающийся. Но лучше бы это был вокализ! После «Дорогой моей столицы» Марка Лисянского, где, как говорится, «ни убавить, ни прибавить», диковато обнаруживать такие вот строки в песне, тоже претендующей на статус столичного гимна:


В ярком злате святых куполов

Гордо множится солнечный лик.

С возвращеньем двуглавых орлов

Продолжается русский язык.


Всё вроде в рифму. И снова как бы красиво. Однако вдумаемся. Что значит «продолжается русский язык»? А что до «возвращенья двуглавых орлов» – при серпе и молоте, в СССР, русский язык «не продолжался»? Или мы говорили не по-русски, а по-советски? Нет, по-русски говорили, а «советизмов» в языке было даже поменьше, чем сейчас «американизмов». Более того, сегодня мы видим стремительно сужающиеся границы нашего великого языка. На той же Украине природных русских людей заставляют изъясняться на своеобразном «мовоязе», который и сами-то коренные малороссы не всегда разумеют из-за его явной скородельной искусственности. Что же имеет в виду Газманов? Может, он просто радуется тому, что после переворота 91-го младореформаторы, сориентированные целиком на Америку, милостиво разрешили туземному населению продолжать говорить по-русски? Сомнительно. Или же автор вообще подразумевает другое значение слова «язык», а именно – «народ». Опять неувязка, ибо именно под сенью орлов в России началась резкая убыль населения – миллион в год. В этом случае надо бы петь: «…сокращается русский язык…» Невольно на ум приходит популярная ныне в народе фраза: «Сам-то понял, что сказал?» Наверное, я бы не стал останавливаться на этом столь подробно. Но именно куплет про русский язык, продолжающийся благодаря двуглавым орлам, я услышал из репродукторов недавно поутру, сойдя с «Красной стрелы» на Московскую землю. Обидно начинать трудовой день с нелепицы, к тому же получившей почти государственный статус.

Я уверен: популярный композитор и подвижный певец Олег Газманов ни о чём таком даже не помышлял. Придумывая слова к заводной мелодии, он просто рифмовал: «орлов–куполов», «лик–язык», «икон–времён»… Но главное отличие настоящего или по крайней мере профессионального поэта от любителя заключается именно в том, что в его строках не может быть нечаянных смыслов. Это, кстати, самое трудное. Тайные смыслы могут быть и даже необходимы, а вот дурацкие – нет. Увы, современные масштабы тиражирования песен делают смысловой «ляп», непростительный даже для рифмующего тинейджера, вынужденным достоянием ни в чём не повинных миллионов людей.


Синдром да Винчи

Так в чём же дело? К сожалению, многие нынешние эстрадники, испорченные лёгкой телевизионной славой, страдают «синдромом да Винчи». Не путать с кодом да Винчи! Поясню свою мысль: великий Леонардо брался за всё, и у него всё получалось. Наши телеэстрадники тоже берутся за всё, но у них чаще ничего не выходит. У Олега Газманова многое получается, но стихи, увы, не его конёк. Зачем же он упорно сочиняет тексты к своей музыке? Считает себя поэтом? Так ведь и я могу счесть себя певцом лишь на том основании, что после нескольких рюмок мной часто овладевает неодолимое желание затянуть что-нибудь душевное. «Щас спою!» Однако я ограничиваю себя домашним застольем и не рвусь на сцену Большого театра, чтобы повокалить! А может быть, эстрадной звезде денег не хватает? Не поверю! Нынче самый занюханный «фанероид» зарабатывает много больше, чем хирург-кардиолог, спасший тысячи жизней, или боевой офицер, который «свою грудь подставляет за Россию свою». Замечу попутно, что стихотворную книжку с названием «Они подставляли грудь за Родину» лично я читать бы не стал…

Нет, «синдром да Винчи» идёт прежде всего от состояния нашего общества, от вседозволенности 90-х, когда заведующего отделом журнала «Коммунист» назначали главным реформатором страны, когда мелкие жулики объявлялись предпринимателями, а крупные – олигархами, когда страдающие «фефектами фикции» малограмотные граждане становились телеведущими, а прохиндеи – политической элитой… Торжество дилетантизма, изгнание профессионалов из всех сфер чуть не погубило Россию. Достаточно вспомнить новогодний штурм Грозного, позор козыревской дипломатии или наше пятнадцатилетнее нефтяное донорство, за которое нам платили презрением. Почему же на эстраде должно быть иначе?..

Однако времена меняются. Выздоравливающее общество снова начинает ценить профессионалов и задумываться, в частности, о том, зачем нам безграмотные песенки, исполняемые смешными фанерными звёздами. А ведь не надо забывать: вся эта самодеятельная невнятица обрушилась на головы слушателей, воспитанных на качественной песенной поэзии А. Дементьева, Д. Сухарева, В. Кострова, А. Шаганова, С. Каргашина, Л. Завальнюка, Р. Казаковой, Ю. Ряшенцева, А. Поперечного, Н. Зиновьева, М. Андреева, В. Пеленягрэ и многих других. Они, кстати, все живы, многие творчески активны, а вот востребованы далеко не все. Почему? А потому, что только при отсутствии профессионалов становится возможна труднообъяснимая, но фантастически оплачиваемая любительщина. По той же причине, между прочим, не допускаются в эфир новые, по-настоящему сильные и свежие голоса.

Вот один эпизод. Меня пригласили на юбилейный вечер очень серьёзной государственной организации. Пели звёзды, каждая – по единственной песне, и лишь одна, совершенно мне неизвестная певица с необыкновенно красивым голосом была всё-таки вызвана на бис, несмотря на жёсткий концертный цейтнот. Когда же я увидел телевизионную версию концерта, то обнаружил: именно той самой исполнительницы, которая больше всего понравилась слушателям, в эфире-то и не оказалось. Отрезали. Оно понятно: на безголосье и Буйнов – певец.

Но допустим, кому-то из эстрадников всё-таки очень хочется слыть «давинченным», «полноприводным» автором исполняемых песен. Ну не хочется ему сотрудничать и делить славу с профессиональными поэтами-песенниками. Как, например, бессмертная Алла Пугачёва – с неиссякаемым Ильёй Резником. Ладно, хозяин – барин. Тогда хоть не позорьтесь – пригласите себе редактора! Ведь не жалеете же вы денег на специалистов-аранжировщиков! Или вам всё равно, какие слова петь? Зато нам не всё равно, что слушать. За весьма скромную плату, а может, и бескорыстно, из любви к искусству, такой поэт-редактор облагородит ваш дилетантский текст. И никто об этом никогда не узнает, зато слушателям не придётся ломать голову, почему это вдруг у Газманова «по золоту икон проходит летопись времён»? Ведь если летопись времён где-то и проходит (хотя трудно себе представить прохаживающуюся летопись), то уж в самую последнюю очередь «по золоту икон», ибо святой образ предполагает консервативность, максимальное следование древнему канону вопреки бегу времени, наперекор изменчивой живописной моде. Это знает любой мало-мальски образованный человек.

Кстати, у меня был забавный случай. Мой знакомый режиссёр собрался снимать клип на основе песни знаменитого барда и предложил мне написать сценарий. На каком-то торжестве он подвёл меня к этому барду, и тот, будучи без гитары, просто полунапел мне текст. Речь шла опять-таки о нашем парне, погибшем теперь уже в Чечне. Павший, как водится, отправлялся прямо на небо, и «Господь прижимал его десницами к груди».

– Ну как? – спросил бард, закончив.

– Изумительно, – сообщил я. – Можно только одно маленькое редакторское замечание?

– Пожалуйста! – кивнул он, насупливаясь.

– Всё-таки наш православный Бог не Шива и вряд ли у него несколько правых рук. А если вас уж так тянет на старославянизмы, то поменяйте «десницы» на «длани». Остальное нормально.

– Спасибо! – вымолвил бард, побуревший, как свёкла, и я понял, что никакого сценария от меня больше не требуется. Никогда.

Обиделся. А что, собственно, случилось? Я, с вашего позволения, профессиональный поэт, автор нескольких книг стихов и лауреат премий именно за стихотворчество. Да, я давно не сочиняю, но из поэтического цеха, так же как из спецслужб, уходят только в запас. К тому же мной защищена диссертация именно о поэзии – фронтовой. То есть, как сейчас принято выражаться, я «эксперт». И вот эксперт даёт бесплатный редакторский совет барду, имеющему, скажем мягко, несколько меньший филологический опыт и допустившему в своём тексте довольно смешной ляп. Спасибо надо говорить и проставляться, а не надуваться как индюк. Но, увы, повторюсь, частое пребывание в телеэфире обладает каким-то мало ещё изученным, но чрезвычайно мощным оглупляющим воздействием, которое в конечном счёте приводит к полной утрате чувства реальности…


Долой текстовщину!

В заключение выскажу некоторые конкретные предложения. Мне кажется, без возвращения в песенную индустрию профессиональных поэтов, без восстановления профильных художественных советов на телевидении и при Министерстве культуры, без создания, скажем, на базе Литинститута специального песенного семинара, где будут преподавать классики жанра, дело не сдвинется. Мы и дальше будем вынуждены слушать доносящуюся отовсюду изобретательно аранжированную полуграмотную текстовщину, унижающую здравый смысл и наши национальные песенные традиции. А всё это ведёт в итоге к усугублению того социального и нравственного неблагополучия нашего общества, которое сегодня признано всеми, независимо от политической и прочих ориентаций. И последнее. Вы давно слышали новую хорошую патриотическую песню? Лично я – давно. Не пишут-с. Даже к 60-летию Победы не сподобились! А вот про «дитя порока» и про то, что рай, оказывается, начинается в ресторане, где гитары и цыгане, слышу постоянно...

Умный народ глупых песен не поёт. Он либо отторгает навязываемую ему нелепицу, либо сам непоправимо глупеет, а затем исчезает из Истории…


Юрий Поляков

Литературная газета» )



P.S. Добавление для размышления сайта «Русские времена»

Из Директивы директора ЦРУ Алена Даллеса (США 1945 г.):

«Мы бросим все, что имеем, все золото, всю материальную мощь и ресурсы на оболванивание, и одурачивание людей. Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв в России хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить... Мы найдем своих единомышленников, своих помощников и союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного необратимого угасания его самосознания... Из литературы и искусства мы, например, постепенно вытравим их социальную сущность, отчуждим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, расследованием (исследованием), что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино, пресса - все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства, мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства - словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху, незаметно, но активно и постоянно будем способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности, бюрократизм и волокиту возведем в добродетель. Честность и порядочность будем осмеивать - они никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивое предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу, - все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом. И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества... Мы будем расшатывать, таким образом, поколение за поколением... Мы будем драться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать её».

Такова истинная песня американских «партнёров». Как говорят: из песни слов не выкинешь. Мы призываем вас думать.

Социальные сервисы:


Оставить комментарий
Прыг: 01 02 03 04 05 06 07 08