Агония

 

Эта статья была адресована президенту Кравчуку в 1993 году. Но он вряд ли её читал. Прошло более 20 лет. Ничего не изменилось, а многое сбылось.

 

 

 

 

                                                                       

АГОНИЯ


Унылая повторяемость истории учит нас, что к власти рвутся не народные радетели, а банальные властолюбцы. «Выскочки подобны обезьянам, у которых они переняли свою ловкость: когда они  карабкаются вверх, любуешься их проворством, но стоит им добраться до вершины, замечаешь лишь их заднюю часть» (О.Бальзак).

Руководите нашей судьбой вы, Президент, — бывший идеологический главспец, аппаратный игрок, поднаторевший в мимикрии и кабинетной возне, да с душой, оскудевшей в персональных условиях.

При Вас — дремучая толпа парламента, в которой больше голов, чем умов. Цвет нации: криком плачущие директора, писатели, поэты и прочие оракулы, изрекающие с умным выражением лица очевидные глупости, да национальное нахрапистое низколобье — продукт митингового затмения народного ума.

Третью власть (Конституционный суд) наша «демократия» не создала.

Всех вас противно слушать. Словесная пыль. Каждый слышит только себя. Внезапно ударившая в голову волюнтаристическая моча провозглашается очередным «единственно правильным решением».

Вы, пан Президент, сотворили державу не для народа, а под себя. Вы откровенно провозгласили приоритеты своей политики — обретение полного суверенитета, строительство независимой государственности, национальное возрождение. Вот здесь-то Вы и заложили начало конца. Почему? Да потому, что людям плевать на такие приоритеты. Это их человеческие права должны быть выше прав нации, государства и суверенитета. Главное моё право — жить по-человечески.

Вы, отец державности, зачали государство на лжи. Вы обманули народ, говоря, что работящая Украина кормила ленивую, пьяную и голодную Россию, и предложили ему съесть втихаря под одеялом свой шмат сала. «Жадность фрайера губит». То, что добродушный по своей природе и отзывчивый украинский народ всё-таки клюнул на такую ложь — это временный сон разума и привычка верить лидерам. И мы дозреем до покаяния за свою простоту. А правда в том, что для цементирования СССР «Центр» отбирал у голодной России 70% её национального дохода (при тех не мировых ценах) и раздавал республикам. Именно поэтому в республиках жилось сытнее, особенно в Прибалтике и Украине.

Вы зачали государство на зависти, страхе, ревности и злобе к России. И здесь Вы заложили начало конца. Вы хорошо знаете, что с 1676 по 1878 гг. Россия воевала с Турцией 9 раз (всего 33 года), заплатила за Крым, Приазовье, Причерноморье, Молдавию кровью 8-10 поколений, а дикую степь освоила в Новороссию. Понимая, что население южных и восточных регионов тяготеет к России, Вы умышленно не провели там местные референдумы, а скопом прибрали их к рукам (ведь там 80% промышленного потенциала). Теперь Вы обречены с опаской поглядывать на восток, а банкротство своей политики объяснять имперскими происками Москвы. Но официальный Кремль претензий не предъявляет, значит, Вы предчувствуете сепаратизм среди собственных верноподданных.

Вам казалось, что в Беловежской Пуще Вы перехитрили Ельцина. Не будьте мудрецом в глазах своих. Вы перехитрили сами себя. Всё в мире можно поделить, но не привязанности людей. За пределами огромной, униженной, но всё равно великой России осталось 25,3 миллиона русских. Огромный динамит. Упаси Бог политиков шутить со спичками.

Истинное достоинство спокойно и выпендрежа не знает. Напрасно Вы ревниво фуфырили перья со своей «особой позицией» в СНГ. Кончилось это экономической самоблокадой. Под хохот Европы и плач народа вы устроили эмбарго собственной державе. И с престижем «европейской державы, равной Франции» ничего не вышло. Это только в мечтах «люблю жизнь городскую, а пожрать по-деревенски». Вдруг, совершенно опешив, как человек, проглотивший муху, Вы обнаружили, что быть державой — значит платить по мировым ценам. Недальновидно было задиристо плевать в колодец. Вот Вы, униженный должник, стали на колени, а прозябаем в вашем рае все мы. Вся душа продрогла. Пока мы недовольны жизнью, она проходит.

Где Ваши реформы, пан президент? Для вас главное — флаг, герб, переименованные улицы, тотальная украинизация. Чтоб русским духом не воняло. Право выбора языка обучения детей принадлежит родителям (концепция ООН). А Вы привели количество русских школ к процентному составу населения. На Украине каждый пятый — русский, 40% населения — русскоязычное. Вы, пан президент, сами создали пятую колонну антидержавников. Представьте себе, сколько народу не глядит в кривые зеркала холуйского УТ, в котором искажается смысл жизни: «потерпим, поголодаем, зато мы счастливы, что имеем державу».

Не поперхнувшись, Вы прибрали военный кулачище. Чтоб Россию не усилить, всё себе? Впереди тяжкое бремя сокращения. Армия нищей державы деградирует. А вглядывались ли Вы, пан главнокомандующий, в униженную душу офицера? Он присягал Советскому Союзу, в том числе и Украине, Вы вынудили его присягнуть только Украине, т.е. отречься от России, Белоруссии и т.д. А там у него мать, сёстры, одноклассники… Он поклялся жизнью, но не обольщайтесь. Честь — это не только прикладывание руки к козырьку. И когда её нет, то в душе пусто, аж звон идёт.

Наши националисты живут так и не приходя в сознание. Шизоидная логика: «провозглашаем Украину безъядерной державой, но не отдадим ядерное оружие — наш престиж, наша собственность и гарант безопасности, несмотря на то, что поддерживать его в технической безопасности и готовности мы не в состоянии, кнопка не у нас, да и ракетчики нам не присягали, а уничтожить ядерное оружие мы сами не способны. Поэтому Россия обязана помочь нам, и мы поручим ей это дело, если она даст нам гарантию безопасности и заплатит деньги за заряды, после чего под нашим контролем она их за свой счёт ликвидирует и захоронит у себя радиоактивные отходы». Спекуляция дилетантов. Россия, скорее всего, примет любые условия, потому что скоро заканчивается гарантийный срок годности зарядов, после чего ни один завод ни одного государства не возьмётся за их ликвидацию, ибо это будет опасно. И надо срочно забрать опасную игрушку у ненормальных.

Истина открывается боговдохновенным мудрецам в тиши уединения. В сентябре 1990 г. мы прочитали статью «Как нам обустроить Россию?» А.И.Солженицына, которого тут же как слона облаяли партийно и национально озабоченные моськи. Напомню, не впервые предсказывая неизбежный распад СССР, он предлагал России самой сбросить бремя Союза. «И вот за вычетом двенадцати — только и останется то, что можно назвать Русь, как издавна (слово «русский» веками обнимало малороссов, великороссов и белорусов), или — Россия (название с XVIII века), или по верному смыслу теперь: Российский Союз».

Вы, пан президент, не вняли «посильным соображениям» этого великого и скромного человека. Трон суверена Вам дороже жизни подвластного вам плебса.

Банкротство политики самостийности ради самостийности было логически предопределено. В математике (самой честной науке) очевидно, что без полных исходных данных и при чрезмерных ограничениях задача не имеет решения. Так и в нашем театре абсурда без понимания, какое общество строить, при идиотском — «держава ради державы» правительство суча ножками пытается выяснить, с какой скоростью надо бегать вокруг суверенного столба, чтобы поцеловать собственный затылок.

Что дальше? С упрямстом глупца будем твёрдо вымирать за идею отдельно-державности? Тогда за придётся за долги продавать предприятия и отрасли россиянам, а самим суверенно беднеть дальше. Восток и Юг державы будут стремиться сначала к федерализму, а потом и вовсе в Россию. А Вы, пан президент, пудете пугать Ельцина югославизацией ядерной Украины и требовать денег, денег, денег…

Время разбрасывать камни уже прошло.


Ю.Красюк

 

Статья вышла в «Объективной газете» №27 (78)  2 июля 1993 г.

По лексике мои друзья и читатели уже догадались, кто скромничал под псевдонимом «Красюк».

Сегодня руками ярых борцунов за незалежность и самостийность державу Украину загнали под колониальное ярмо внешнего управления. Открыто командуют все, кому не лень, любой заморский узколобый прыщ. Ни совести, ни чести. Всё предано и продано, экономика рухнула, идёт гражданская война. Политика же превратилась в шизофренический театр абсурда или, другими словами, в цирк скачущих клинических идиотов с кастрюлями на головах. И меня это совершенно перестало интересовать.

Одним словом — агония.

Когда ты что-нибудь прогнозируешь, тебя не хотят слушать или не верят, а когда прогнозы сбываются, тебе становится противно.


© Юрий Ларичев, 2015






Социальные сервисы:


Оставить комментарий

Закат Европы



 

Обозрите широким взглядом человеческую историю.

Веками человеческие роды (племена, народы) жестоко дрались за место под солнцем, за ресурсы, за территорию обитания. Вырезали соперников под корень, убивали женщин, детей и стариков. Сильные народы выжили, слабых согнали с мест обитания. Многие народы и вовсе исчезли. Никто иноплеменных кочевников или массу мигрантов к себе в дом не пускал. Соблюдали чистоту рода, у многих народов сохранилась традиция не допускать смешаных браков.

Каждый народ хотел оставаться самим собой, со своими богами, языком, культурой и традициями предков. Для цели защиты и сохранения народов и их самобытности были придуманы государства с властью и армиями. ...

Такова проза жизни без всякой философской романтики.

И постепенно всё как-то устаканилось. Заявили о незыблемости установившихся границ и праве каждого народа на самоопределение (эти два принципа несовместимо противоречат друг другу).

И что мы видим сегодня в Европе?

Демократической демагогией о толерантности и гуманизме населению сдвинули мозги набекрень. И происходит замена населения. То есть идёт война новым способом. Прогнозируемая война радикального ислама против Запада уже идёт явочным порядком (её отрепетировали в Югославии). Потоки мигрантов умело направляются не в сторону богатых родственных арабских стран, а именно в Европу. Европейские страны возглавляют идиоты, которые слушают заокеанских идиотов. И все дружно орут о каких-то своих «западных ценностях», которым наступает капец. Думаю, что русскому читателю иероглиф понятен без объяснений.

Что дальше?

Подумайте, представьте, что к вам в квартиру ворвалась толпа цыган или воинственных бомжей. Что вы будете делать?

Первые, видимо, очухаются немцы с их неубитой ностальгией о великом третьем рейхе. Начнётся с погромов, варфоломеевских ночей, а закончится войной и повальной диктатурой, где никому не поздоровится. Европа треснет по всем швам.

Вы возражаете? Ну, тогда посмотрите на соседа, который с завистью поглядывает на ваш шикарный дом с евроремонтом, полный холодильник, красавицу жену и ваш новенький «Мерседес» в гараже. Не желаете ли подселить его у себя ради толерантности и гуманизма? Этот сосед не смог у себя устроить и защитить свою жизнь, вот он попробует у вас всё наладить.

А вы? А вы можете быть свободны. Как муха в полёте.

***

Скажете: слишком цинично? Но окружающая вас действительность вообще цинична и довольно жестока: живое поедает живое, сильный побеждает слабого и больного, наивность вредна и опасна для жизни, лох всегда в проигрыше.

***

Вы полагаете, что думающие люди не прогнозировали будущее Европы? Всё видели и всё понимали. Но кто их слушает?

К Михаилу Веллеру вы можете относиться по-разному. Некоторые его воззрения ошибочны. Но закат Европы он точно предсказал в своей книге «Кассандра» ещё в 2003 году. А сегодня я вам предлагаю его статью.




 

Ну что, ещё не верится, что это конец?


1. Болезненное неравнодушие русских к мигрантскому нашествию в Европу есть наглядное свидетельство нашей европейской самоидентификации. Мы можем клясть Европу, поправлять и презирать — можем завидовать и страдать, не умея вписаться в ее процветание. Но она прочно существует в нашем подсознании как благополучный альтернативный мир — дающий веру и надежду, что лучшая жизнь реальна, есть к чему тянуться; теоретически есть куда сбежать на хорошую жизнь. Это мир белых христиан, у нас с ним одно представление о жизни и человеческих отношениях.

У нас одна литература, одна живопись и музыка, одна философия и наука, один технический прогресс, моды, каноны красоты и представления о добре и зле. И даже буквы, и даже обряды свадеб и похорон. Один Бог.

Мы — единое культурно-идеологическое пространство. А противоречия — так европейские страны гораздо больше воевали между собой, нежели Россия с любыми из них.

Речь сегодня о нашествии на НАШ мир.


2. Оптимисты полагают, что старушка-Европа прокашляется и переварит, видала и не такое: в конце концов, беженцев не так много на 500-то миллионов процветающего европейского населения. И — да: прокормить сегодняшнее количество — не проблема. Это — взгляд честного или злонамеренного идиота.

Огромность и нерешаемая сложность проблемы мигрантов — отнюдь не в сегодняшней толпе.

Это — АРМИЯ ВТОРЖЕНИЯ. Её авангард.

Они едут сюда не перевариваться — отнюдь! — они едут сюда переваривать Европу. Желудочный сок уже впрыснут в обреченное тело.

Последний этап заката Европы наступает вот сейчас — на наших глазах. А социальные процессы развиваются по экспоненте. Пик процветания цивилизации сменяется крахом с удивительной скоростью — историки знают.

Причина не в мигрантах. А в сгнившем мозге Европы.


3. Чтобы понять происходящее — необходимо взглянуть на ближайшие истоки. А это — культурная революция битничества, 50-е годы США. Кучка гомосексуалистов и наркоманов с асоциальными взглядами и творческими наклонностями сформулировали этику и эстетику контркультуры. Три культовые фигуры — Алек Гинзберг, Уильям Берроуз, Джек Керуак. Грязный секс, грязный мат, грязные фантазии, грязные лузеры-бездельники, и будь проклято это общество, в котором я  несчастен.

(В этом обществе — все возможности процветания: но эти люди с больной психикой, с вывихнутыми мозгами, видят единственный способ утвердить себя, молодых и пришедших: нагадить всем на головы и обвинить в своей душевной неполноценности.)

Но! Жизнь — движение, это изменения! А традиционные эстетика и идеология культуры были в кризисе, уперлись в исчерпанность, величие и совершенство были уже достигнуты в прошлом — а дальше-то что? А ведь искусство — это сотворение нового! И каждое юное поколение требует — нового!

Мы изменим ваше общество — мы разрушим его.


4. Великая революция хиппи 1968 года в США и Франции канонизировала контркультуру. Хрен ли только искусство!.. Долой культуру буржуазную! То-есть: долой карьеру и вообще честную работу, долой патриотизм (война во Вьетнаме надоела), долой лицемерную семью с ее верностью и изменами, долой богачей-кровососов и социальное неравенство. И главное — долой любые запреты делать все, что человеку хочется и доставляет удовольствие. Будет братство и счастье.

Курить траву, трахаться и играть на саксофоне. Ничего не делать: буддизм!

Плесень пресыщенной цивилизации пошла в рост.


5. В 1962 году чернокожий Джеймс Мередит был зачислен в Миссисипский университет при личном участии президента Кеннеди. Несколько тысяч солдат и национальных гвардейцев охраняли маршрут его первого прихода на занятия; в возникших беспорядках двое было убито и четыре сотни ранено. В 1965 возникли «Черные пантеры» с их радикальным черно-расистским крылом. В 1967 был застрелен Мартин Лютер Кинг.

И лишь в 70-е годы ХХ века права белых и черных американцев были реально уравнены. Борцы за справедливость победили.

Но. Если процесс пошел — его уже не остановить. Давай дальше!


6. Здесь не место давать характеристику Фракфуртской философской школе и излагать суть взглядов Хоркхаймера, Адорно и других ее столпов. Пытаясь суммировать общий итог: за десятилетия неустанной деятельности видных мыслителей — университетская профессура и молодежь Запада прониклась левыми социалистическими взглядами «неореволюционизма».

Разрушение буржуазного государства с его институтами и моралью — философски обосновывалось и морально приветствовалось! А поскольку в обществе потребления не стало пролетариата с его прогрессивной сущностью — движущей силой революции является продвинутая молодежь и маргиналы.

Мы прекратим буржуйскую эксплуатацию человека человеком и устроим справедливое братское общежитие свободных людей. Мораль отцов лицемерная, их культура ханжеская, их законы душат человека — а ведь превыше всего законное природное право человека на удовольствие. Удовольствие – это и есть счастье и смысл истории.


7. И в 1971 году выходит эпохальная книга, библия политической философии — «Теория справедливости» Джона Ролза. Практическим следствием этого многостраничного труда было практическое внедрение в мозги и в практику второй части второго принципа справедливости по Ролзу. А именно: перераспределение ценностей в государстве должно производится в пользу малоимущих путем отчуждения у многоимущих. Грубо говоря (никому не падать и не ругаться матом!): от каждого по способностям — каждому по потребностям. Ну, в реальных и разумных пределах. Вот такой вульгарно-коммунистический тезис, которым нам плешь проедали на уроках обществоведения в советской средней школе. Но здесь он был подан в обрамлении массы ученых аргументов и рассуждений.

Вы понимаете: социальные отношения должны быть как в семье, где сильный и богатый заботится о слабых и не зарабатывающих детях, или больных братьях, и так далее. Не требуя отдачи — а из любви и человечности.

И интеллектуалы Запада зауважали себя за понимание этих взглядов и практическое их применение. Свято веря: это истина, умная и хорошая.


8. Дармоеды и паразиты всех мастей взвыли от счастья. Удовлетворение их потребностей за счет работяг получило не только силу закона — но силу моральной максимы! Бесплатные: квартира, образовние, медицина, продуктовые талоны, гуманитарная одежда — и денежное пособие на карманные расходы! А на хрена работать? Принудительный труд — мерзкая отрыжка тоталитаризма.

Ты пашешь? Ну и плати налоги, сволочь! А я заслуживаю помощи.

Психологию личности, а в общем и психологию социальную Теория справедливости Ролза учитывать не желала. Блаженная маниловщина оказалась выполнима в эпоху чрезвычайно эффективного производства и перепроизводства.

Работяги приходили в бешенство от необходимости содержать наглых паразитов. Им объясняли, что это закон, а они должны быть добрее и человечнее; стыдно-с, господа труженики! это ведь ваши братья сосут ваши соки.


9. И вот в 1969, на волне расовых и молодежных волнений, на волне культурно-морально-идеологической революции Запада, нью-йоркские гомосексуалисты подрались в своем баре с полицейскими. И очень быстро оформили себя как маргиналов, угнетенных, меньшинство по принципу сексуальной ориентации. То есть: объект сочувствия для людей передовых взглядов. Даешь борьбу за равенство!

Гомосексуалистов били в истории много, но только та драка случилась в назревший исторический момент. Содом и Гоморра пообещали Господу, что так ему это с рук не сойдёт!

Движение гомосексуалистов, поданное как борьба угнетенного меньшинства за свои права, совершенно вписалось в контркультуру, антибуржуазную контрмораль, борьбу за права личности на все удовольствия и помощь угнетенным как принцип справедливости. Для апологетов «нового мышления» отношение к гомосексуалистам стало лакмусовой бумажкой: ты за свободу и права человека — или нет?!

При этом. В 70-е годы голубые боролись за право не служить в армии. В 2000-е — наоборот, за право служить. В 70-е боролись вообще против брака. Потом — добились узаконивания однополых браков. Главное — они добились, что сначала Американская ассоциация психиатров, а затем и Всемирное общество здравоохранения, после долгих прений и голосований, минимальным перевесом голосов исключили гомосексуализм из перечня психических патологий и признали «вариантом нормы».


10. Агрессивный феминизм борется против любой дискриминации женщин: за право служить в армии, делать карьеру, пропорционально представительствовать в руководящих органах и поднимать штангу.

Пропагандируется образ самостоятельной женщины, рожающей одного ребенка к сорока годам. Движение «чайлд-фри» утверждает модель полноценной жизни вообще без детей.


11. Брак уже вообще необязателен, это буржуазная клетка для свободных людей! Мы живем кто с кем хочет и пока хочет — именно это нравственно.

Начинается распад семьи, растет число внебрачных детей: скоро в Скандинавии их будет уже больше половины.

Внебрачное сожительство матери-одиночки с отцом своих детей экономически выгоднее для обоих, особенно если один или оба они безработные. Такова государственная система пособий, налогов и льгот. Фактически: государство материально поощряет распад семьи.


12. И вообще — жизнь стала богаче и легче, удовольствий больше, охота пожить и для себя. Два ребенка в семье становятся нормой, а часто и один.

Рождаемость резко падает! Европейские народа уже не воспроизводят себя – их численность сокращается.

НАЧАЛОСЬ ВЫМИРАНИЕ. Без войн, эпидемия и голода. А просто рожать неохота. (В последний раз так было при упадке и конце Римской Империи.)

ВЫМОРОЧНАЯ КУЛЬТУРА. Вот к чему мы пришли. Со всеми нашими равенствами, свободами, ценностями и принципами.


13. И параллельно! параллельно! со всеми этими видами равенства! и не просто — а «преимущественного» равенства! шло политическое покаяние.

Ибо иные, меньшие, слабые, бедные, угнетённые — по справедливости имели право на братскую помощь и любовь сильных, а особенно раньше их угнетавших. И вчерашние колонизатора стали рвать на себе волосы и наперебой пытаться сделать хорошее для бывших колонизированных. И стали принимать их к себе, селить, давать гражданство и обеспечивать всем. И запрещалось вспомнить, что двести лет назад неграмотные дикари кушали друг друга и продавали белым в рабство, что и делали бы поныне, если б не проклятые колонизаторы…

Каких-то тридцать лет — и милые обитатели Африки и прочих Пакистанов с Алжирами превратили районы и целые города в помойки и слезать с халявы не собираются, терроризируя забредшее по глупости «коренное население».

Но! Им необходимо помогать — это же наши братья, обделенные судьбой!


14. Ошибочек здесь две.

Первая наиболее обстоятельно показана в книге Ричарда Линна «Эволюция. Раса. Интеллект». Книга изобилует ужасными статистическими таблицами. С ужасными данными. Если средний IQ европейца, белого то бишь — 100, то. Китай, Япония, Южная Корея — 105. Африканцы — 70, арабы и афроамериканцы — 85. Цифры усредненные, в книге все подробно разделено по странам, возрастными и социальным группам, с комментариями и оговорками.

После такой книги автора следует судить по статье «фашизм, расизм, обман». Но горе в другом. Эти многочисленные статистические выкладки — никем никогда не опровергались. Их нельзя читать! Их нельзя упоминать! Каждый, кто помянет — тоже фашист! А вот данные не опровергнуты…

Заметьте: автор — белый. Китайцы-корейцы-японцы у него умнее белых. И — они нигде не вызывают социальных волнений. Пашут. Не бунтуют. Нормальные люди.

…На уровне больших чисел — по «теории справедливости» более умные будут отдавать что-то менее умным. Всегда.

Про трудовую мотивацию и этику некоторых этнических меньшинств, их психологию трудового отношения — мы вообще молчим.


15. Ошибочка вторая.

В экстазе благостного самообмана толерантные социологи решили идентифицировать людей политкорректно – исключительно по гражданству. В государстве все равны? — раз в Америке все американцы, то в Англии все англичане, во Франции все французы.

Но. Человек идентифицируется по целому ряду аспектов: пол, возраст, профессия, доход, место жительства, национальность, религия, цвет кожи, страна проживания. И. «Гражданин Великобритании» — это подданство. Гражданство как юридическое понятие. А «англичанин» — это принадлежность к народу: его языку, культуре, истории, растворенность в нем, идентификация себя как его порождения и части. Традиции, обычаи и привычки — это твое, единственно родное. Гражданств можно иметь хоть пять — за деньги и связи. А народ у тебя один.

«Доминантная самоидентификация» — ввел я такое понятие. Это когда «наши йоркширские парни», взорвавшие лондонское метро, были не ваши! Они — имели гражданство вашей страны. Но были — сначала мусульмане, потом пакистанцы, и уже только потом граждане Великобритании. Пакистанские мусульмане взорвали поганых неверных, среди которых жили. А не хрен было пускать их жить и считать «своими». Дураков и в алтаре бьют.

Ислам провозглашает единство всех мусульман — противопоставляя «неверным». Отношение ислама к неверным гибко и при нужде позволяет все.

Ты можешь млеть от своего благородства, полагая исламского мигранта бедным своим братом. (И млеют!..) Но его братья — мусульмане, а к отношениям с тобой он  снисходит для своей пользы.


16.В самогипнозе своих политических фантазий американцы и вообще Запад решили, что демократия — это самое лучшее политическое устройство общества. И их долг — помочь всем достичь счастья и изобилия, что возможно лишь через построение демократии.

Умный умный, а дурак, сказал майор Пронин.

Как нет единого лучшего лекарства от всех болезней, единой лучшей еды для жирных и дистрофиков, лучшего дома для тропиков и тундры — так нет и не может быть одного лучшего политического устройства для всех народов во все времена и при всех условиях. Разные формы демократии, аристократии и авторитаризма могут быть оптимальными для разных условий.

Попытка внедрить западную модель демократии в России отлично способствовала её повальному и небывалому разворовыванию.

Попытка внедрить демократию в тоталитарных государствах Ближнего и Среднего Востока — логично и неизбежно привела к кровавой анархии. Большее зло. Ибо. Только сильный и жестокий правитель мог держать племена и народы своей страны в мире и повиновении. Только вооруженную руку признают над собой разнородные образования, которым европейцы по линейке нарезали границы государств после разрушения Османской империи и деколонизации.

Как бифштекс может убить дистрофика, как атмосферное давление может убить водолаза — так демократия может убить народ, стоящий на родоплеменном уровне и обладающий родоплеменным сознанием.

Ну и побежали. Тем более приглашали в Европу.


17. Демократия в Европе отчетливо загнила с момента, когда в 1979 году венгерская проститутка и «порноактриса» — со скандальным торжеством избиралась в итальянский парламент, бравируя своей профессией (и осталась в итальянской политике на четверть века).


18. Достоинство Европы отчетливо отсутствует с 2002 года, когда палестинские террористы захватили Храм Рождества Христова, взяв монахов в заложники. Много дней шли переговоры, тема кощунства не поднималась, ни один из террористов не пострадал — отпустили и даже приютили в Европе. Представим себе зеркальную ситуацию — христианские террористы захватили мечеть в Мекке. Сколько христианских погромов учинили бы в ответ мусульмане по всему миру?


19. Инстинкт самосохранения отказал Европе, когда отменили смертную казнь даже для самых страшных убийц — жизнь убийцам заранее гарантирована, что бы они ни творили.


20. Воля к победе оставила Европу со времени, когда горстка террористов смеет выставлять требования государству — шантажируя его жизнью заложников. Вместо угрозы уничтожения в ответ всех партнеров, друзей, родных и близких террористов, что всегда — всегда в истории! — гарантировало нужный результат, государство позорно виляет хвостом и выговаривает условия, отпуская из тюрем уже захваченных ранее убийц (которых следовало пристрелить сразу).

Вместо того, чтобы топить «сомалийских пиратов» на месте — один ручной пулемет на судно — Запад болтает и отвозит их в «евротюрьмы», если кого удастся поймать; а так платит выкуп.

Вместо того, чтобы расстреливать при первой возможности всех террористов — членов ИГИЛ, и вышвыривать из страны всех, кого спецслужбы подозревают в терроризме — интеллектуалы рассуждают, как вернуть наших граждан в общество.


21. Разум оставил Европу, когда после взрывов в лондонском метро королева Елизавета выступила с обещанием, что «террористам не удастся заставить нас отказаться от наших ценностей». Под «ценностями» следует понимать готовность и впредь принимать, брать на содержание и оберегать исламских мигрантов, презирающим англичан и цинично ими пользующимся.

Зато мигранты уже требуют от  христиан отказаться от их ценностей: не праздновать Рождество, не продавать спиртное и свинину, не ходить в купальниках по пляжу и не загорать в парках — и злобно требуют!


22. «Мультикультурализм» и «ксенофобия» — изобретение безграмотных идиотов, накачавшихся благими намерениями. Эти понятия в принципе отвергают социум как систему — и человека как органическую составляющую в единстве социума. Это — упорное намерение атомизировать и разобщить социум, где связи между людьми елейно сводятся к взаимной любви и взаимопомощи. Это отрицание социального организма и попытка заменить его гибридом. Сложить существо из головы льва, ног оленя, туловища слона и павлиньего хвоста. Химера.

Но. Социум — это людская система, где каждый знает, чего ожидать от другого; где правила общежития едины, едины традиции и привычки. Общежитие — это единое представление о праздниках и буднях, императивах и табу, кухне и досуге, одежде и юморе: это единая среда обитания, где человека не поджидают неприятные и непонятные неожиданности.

Человек есть одно целое с окружающей средой — материальной и информационной, биологической и социальной.

Социум — это культурное единство. Никак иначе.

Инокультурные группы, позиционированные как равноправные — неизбежно стремятся изменить страну согласно своим взглядам — или плюнуть на нее и просто пользоваться благами.

Спаянные религиозным братством и круговой порукой этнические общины часто терроризируют «цивилизованное» христианское большинство, которое их приютило.

Чужой — это стрессовый фактор, он напрягает: надо быть настороже, чтоб никто никого не обидел, не заступил красную черту: ваши с ним представления о вежливости и трусости, доброте и слабости, допустимом и недопустимом — часто разные.

Твой народ, с которым ты един, освоил и защитил эту землю и живет здесь по своим правилам. И когда мигрант, не имея отношения к твоей истории, не разделяя взглядов и правил твоего народа, утверждает свое житье в твоей стране по чужим ей правилам — при этом объявляя себя таким же полноправным хозяином, как ты — это разрушает социальную сущность народа, противоречит социальному инстинкту каждого его члена.

Любая же агрессия мигранта к аборигену воспринимается как агрессия чуждого этноса к твоему родному — на твоей же земле! А поведения ряда народов, исповедующих ислам, крайне агрессивно и конфликтно.


23. Старый вопрос: нужна ли терпимость по отношению к тому, кто нетерпим к тебе? И пользуется тобой до времени?

Большинство мусульман совершенно всерьез относятся к мысли о грядущем создании Всемирного Халифата.

Уже в ряде европейских городов — вплоть до миллионного Бирмингема — мусульманских школьников больше, чем коренных. Еще десять-пятнадцать лет — и исламское большинство создаст зоны шариата.

И это будет расплата!

Они вам покажут гей-парады, оскорбляющие их чувства! Вы у них поскачете впереди собственных задниц! Радуйтесь, если дома ночью под одеялом живы будете.

Они вам покажут феминизм, чайлд-фри и в шортах на улице! Юбка до земли, замуж — и молчать, пока мужчина не спросил!

Они вам покажут рокеров в спущенных штанах! Вот тут обрежут — действительно больше ничего не вырастет!

Они вам покажут свободный секс, быстрый и защищенный! Выбор будет — забить камнями или продать в  бордель.

У Аллаха нет меньшинств и большинств — все живут по заветам Его, открытым нам Пророком (да святится имя Его!) — или вообще жить не должны!

А пока — мы живем в ваших домах и едим ваш хлеб: работайте на нас, неверные.


24. Они едут в Европу — после них остаются загаженные площади и разгромленные поезда: их кормили и везли бесплатно.

Большинство — крепкие молодые мужчины. Их число можно умножать на десять. Они получат вид на жительство, выпишут к себе родителей и братьев, женятся и нарожают детей.

Вот так возрождается старая песня: «Дрожите, дряхлые кости!» (Кстати — дядя Ясира Арафата, муфтий Иерусалима, держал на стене Гитлера и был принят Гиммлером в канцелярии СС.)


25. Мигрант гадит на голову хозяину ровно в той степени, в какой хозяин ему позволяет. Сегодня толерантный европеец боится сделать замечание мигранту, боится хоть как-то задеть гостя-иноверца — ну так сам виноват, что становится презираем и терроризируем.

Не мигранты прикончат Европу.

«ЕВРОПЕЙСКИЕ ЦЕННОСТИ» ПРИКАНЧИВАЮТ ЕВРОПУ. Они подобны передозу морфия, когда избыток кайфа ввергает организм в сладостный сон смерти.


26. Выход не только в жестком соблюдении квоты и запрете нелегальной миграции. Только жесткая ассимиляция приезжих может сохранить наш мир. Терпимость приемлема, лишь пока приезжие не замещают тебя.


27. Прием десяти миллионов европейцев-христиан как беженцев — вообще не был бы проблемой для нынешней Европы, но лишь вопросом бытовым и временным.

Европейские политики со смесью благоглупости и лицемерия не желают признавать, что проблема — именно в чужой и агрессивной идентичности.

Прометей поздоровел и подобрел настолько, что решил кормить своей печенью всех стервятников, и они с удовольствием ждут, на сколько им хватит всего тела.


28. Когда самозащита называется фашизмом — значит, у власти волки в овечьих шкурах. Их речи овечьи — а зубы смерти все ближе.

Фашизм сменился удивительной формой анти-фашизма. Если фашизм стремился к уничтожению других народов — то современный анти-фашизм стремится к уничтожению своего народа, в том числе и с помощью чужих. Если фашизм решал свои задачи оружием и кровью — то современный анти-фашизм (нео-антифашизм) решает свои задачи лаской и шоколадом. Но результат достигается убойный! Эффективность метода восхитила бы отцов фашизма! Мягко и неукоснительно подавляя сопротивление вплоть до любого инакомыслия, нео-антифашизм проводит геноцид собственного народа — объясняя народу, что в этом его счастье и свобода. Народ исчезает физически — под гимн свободе и правам человека. Создатель Ордена иезуитов умер бы от зависти.


29. То есть. Дело не в засилье мигрантов — но в самовнушенном бессилии Европы. Сил до фига — а духа, воли, страсти — нету.

Завоевавшая господство контркультура — лишь опережающее отражение распада цивилизации (так было во все времена).

Сегодняшний распад морали — это идейный распад цивилизации, за которым быстро и неотвратимо следует распад реальный, политико-экономический (и так тоже было во все времена).

И когда Европа заставляет себя, заставляет свои народы, всячески подавляя их инстинкт самосохранения, где он еще есть, самозамещаться мигрантами — прощая им хамство, агрессивность, наглость, не смея задеть их взращенное самолюбие, предпочитая их интересы интересам собственных граждан — не по паспорту граждан, а по жизни, культуре, судьбе — это все лишь овеществление зова смерти; тяги к самоуничтожению.

Разрушение культуры, разрушение морали, разрушение семьи, поощрение паразитов, уравнивание извращений с нормой, абсолютизация личного благополучия и удовольствия превыше всего — и как результат физическое вымирание — в этом всем мусульмане вообще и мусульманские мигранты в частности повинны не были нисколько.


30. Кто твёрдо вознамерился сдохнуть — тому ничем не поможешь.

Мы любим и ценим не нынешних импотентных европейских уродов — но их великих предков, создавших самую прекрасную, мощную и величественную цивилизацию в истории человечества.

Ближайшие годы предъявят окончательный результат: сдохнет Европа со своим изуродованным представлением о мире, который она называет «европейскими ценностями», и станет исламской — или еще найдет в себе силы послать этот бред подальше.

А пока — мусульманские беженцы едут её приканчивать.


© Михаил Веллер

 

 

 

 

Ну, а мы-то что? Сидим и ждём подобного? Ведь не зря нам заокеанские «советники» сочинили Конституцию, в которой запрещена идеология. Нам запрещено иметь мировоззрение, нам запрещено думать, рассуждать, анализировать и делать самостоятельные выводы. Нам ни в коем случае нельзя даже заикаться о своей национальной идее и своей самобытности. А наши правители зашорены экономикой, монетарными играми, газовыми и нефтяными потоками.

Чем всё закончится в Европе?

В Европе возможен взрыв негодования, возрождение расизма, фашизма и кровавой войны. И неизвестно ещё кто кого победит.

А кто-то из мировых правителей и изобретателей сценариев потирает ручки.

Мы призываем вас думать.


© Юрий Ларичев, 2015





Социальные сервисы:


Комментариев: 5

Великий князь Александр Михайлович о большевиках

Мне пришло в голову, что, хотя я и не большевик, однако не мог согласиться со своими родственниками и знакомыми и безоглядно клеймить всё, что делается Советами только потому, что это делается Советами. Никто не спорит, они убили трёх моих родных братьев, но они также спасли Россию от участи вассала союзников. Некогда я ненавидел их, и руки у меня чесались добраться до Ленина или Троцкого, но тут я стал узнавать то об одном, то о другом конструктивном шаге московского правительства и ловил себя на том, что шепчу: «Браво!» Как все те христиане, что «ни холодны, ни горячи», я не знал иного способа излечиться от ненависти, кроме как потопить её в другой, ещё более жгучей. Предмет последней мне предложили поляки. Когда ранней весной 1920-го я увидел заголовки французских газет, возвещавшие о триумфальном шествии Пилсудского по пшеничным полям Малороссии, что-то внутри меня не выдержало, и я забыл про то, что и года не прошло со дня расстрела моих братьев.

Я только и думал: «Поляки вот-вот возьмут Киев! Извечные враги России вот-вот отрежут империю от её западных рубежей!» Я не осмелился выражаться открыто, но, слушая вздорную болтовню беженцев и глядя в их лица, я всей душою желал Красной Армии победы. Не важно, что я был великий князь. Я был русский офицер, давший клятву защищать Отечество от его врагов. Я был внуком человека, который грозил распахать улицы Варшавы, если поляки ещё раз посмеют нарушить единство его империи. Неожиданно на ум пришла фраза того же самого моего предка семидесятидвухлетней давности.

Прямо на донесении о «возмутительных действиях» бывшего русского офицера артиллерии Бакунина, который в Саксонии повёл толпы немецких революционеров на штурм крепости, император Николай I написал аршинными буквами: «Ура нашим артиллеристам!»

Сходство моей и его реакции поразило меня. То же самое я чувствовал, когда красный командир Буденный разбил легионы Пилсудского и гнал его до самой Варшавы. На сей раз комплименты адресовались русским кавалеристам, но в остальном мало что изменилось со времен моего деда.

― Но вы, кажется, забываете, ― возразил мой верный секретарь, ― что, помимо прочего, победа Будённого означает конец надеждам Белой Армии в Крыму. Справедливое его замечание не поколебало моих убеждений. Мне было ясно тогда, неспокойным летом двадцатого года, как ясно и сейчас, в спокойном тридцать третьем, что для достижения решающей победы над поляками Советское правительство сделало всё, что обязано было бы сделать любое истинно народное правительство.

Какой бы ни казалось иронией, что единство государства Российского приходится защищать участникам III Интернационала, фактом остается то, что с того самого дня Советы вынуждены проводить чисто национальную политику, которая есть не что иное, как многовековая политика, начатая Иваном Грозным, оформленная Петром Великим и достигшая вершины при Николае I: защищать рубежи государства любой ценой и шаг за шагом пробиваться к естественным границам на западе! Сейчас я уверен, что ещё мои сыновья увидят тот день, когда придёт конец не только нелепой независимости прибалтийских республик, но и Бессарабия с Польшей будут Россией отвоёваны, а картографам придётся немало потрудиться над перечерчиванием границ на Дальнем Востоке. В двадцатые годы я не отваживался заглядывать столь далеко. Тогда я был озабочен сугубо личной проблемой.

Я видел, что Советы выходят из затянувшейся гражданской войны победителями. Я слышал, что они всё меньше говорят на темы, которые занимали их первых пророков в тихие дни в «Кафе де Лила», и всё больше о том, что всегда было жизненно важно для русского народа как единого целого. И я спрашивал себя со всей серьезностью, какой можно было ожидать от человека, лишенного значительного состояния и ставшего свидетелем уничтожения большинства собратьев: «Могу ли я, продукт империи, человек, воспитанный в вере в непогрешимость государства, по-прежнему осуждать нынешних правителей России?» Ответ был и «да» и «нет».

Господин Александр Романов кричал «да». Великий князь Александр говорил «нет». Первому было очевидно горько. Он обожал свои цветущие владения в Крыму и на Кавказе. Ему безумно хотелось ещё раз войти в кабинет в своём дворце в С.-Петербурге, где несчётные книжные полки ломились от переплетённых в кожу томов по истории мореплавания и где он мог заполнить вечер приключениями, лелея древнегреческие монеты и вспоминая о тех годах, что ушли у него на их поиски. К счастью для великого князя, его всегда отделяла от господина Романова некая грань.

Обладатель громкого титула, он знал, что ему и ему подобным не полагалось обладать широкими познаниями или упражнять воображение, и поэтому при разрешении нынешнего затруднения он не колебался, поскольку попросту обязан был положиться на свою коллекцию традиций, банальных по сути, но удивительно действенных при принятии решений. Верность родине. Пример предков. Советы равных. Оставаться верным России и следовать примеру предков Романовых, которые никогда не мнили себя больше своей империи, означало допустить, что Советскому правительству следует помогать, не препятствовать его экспериментам и желать успеха в том, в чём Романовы потерпели неудачу. Оставались ещё советы равных.

За одним-единственным исключением, они все считали меня сумасшедшим. Как это ни покажется невероятным, я нашел понимание и поддержку в лице одного европейского монарха, известного проницательностью своих суждений.

― Окажись вы в моём положении, ― спросил я его напрямик, ― позволили бы вы своей личной обиде и жажде мщения заслонить заботу о будущем вашей страны?

Вопрос заинтересовал его. Он всё серьезно взвесил и предложил мне перефразировать вопрос.

― Давайте выразим это иначе, ― сказал он, словно обращался к совету министров. ― Что гуще: кровь или то, что я назвал бы «имперской субстанцией». Что дороже: жизнь ваших родственников или дальнейшее воплощение имперской идеи? Мой вопрос ― это ответ на ваш. Если то, что вы любили в России, сводилось единственно к вашей семье, то вы никогда не сможете простить Советы. Но если вам суждено прожить свою жизнь, подобно мне желая сохранения империи, будь то под нынешним знаменем или под красным флагом победившей революции ― то зачем колебаться? Почему не найти в себе достаточно мужества и не признать достижения тех, кто сменил вас?

....

Ещё более жаркие дебаты ожидали меня в Клубе Армии и Флота [в США].

Его руководство считало само собой разумеющимся, что я буду проклинать Советскую Россию и предскажу неминуемый крах пятилетнему плану. От этого я отказался. Ничто не претит мне больше, нежели тот спектакль, когда русский изгнанник даёт жажде возмездия заглушить свою национальную гордость. В беседе с членами Клуба Армии и Флота я дал понять, что я прежде всего русский и лишь потом великий князь. Я, как мог, описал им неограниченные ресурсы России и сказал, что не сомневаюсь в успешном выполнении пятилетки.

― На это может уйти, ― добавил я, ― ещё год-другой, но если говорить о будущем, то этот план не просто будет выполнен ― за ним должен последовать новый план, возможно, десятилетний или даже пятнадцатилетний. Россия больше никогда не опустится до положения мирового отстойника. Ни один царь никогда не смог бы претворить в жизнь столь грандиозную программу, потому что его действия сковывали слишком многие принципы, дипломатические и прочие.

Нынешние правители России ― реалисты. Они беспринципны ― в том смысле, в каком был беспринципен Пётр Великий. Они так же беспринципны, как ваши железнодорожные короли полвека назад или ваши банкиры сегодня, с той единственной разницей, что в их случае мы имеем дело с большей человеческой честностью и бескорыстием.

Так получилось, что за столом председателя, прямо рядом со мной, сидел генерал ***, потомок знаменитого железнодорожного магната и член советов правления полсотни корпораций. Когда под звуки весьма нерешительных аплодисментов я закончил, наши глаза встретились.

― Странно слышать такие речи от человека, чьих братьев расстреляли большевики, ― сказал он с нескрываемым отвращением.

― Вы совершенно правы, генерал, ― ответил я, ― но, в конце концов, мы, Романовы, вообще странная семья. Величайший из нас убил собственного сына за то, что тот попытался вмешаться в выполнение его «пятилетнего плана».

Какое-то мгновение он молчал, затем попытался уйти от темы:

― Но что бы вы нам посоветовали предпринять, чтобы оградить себя от этой опасности?

― Честно говоря, не знаю, ― сказал я. ― Да и потом, генерал, это взгляд с вашей колокольни. Я русский, разве не видите.

Что же до остальных членов Клуба Армии и Флота, то я должен честно признать, что, когда первое потрясение прошло, они обступили меня, жали руку и хвалили за «искренность» и «мужество».

― Знаете, что вы сегодня натворили? ― спросил президент клуба, когда я собрался уходить. ― Вы сделали из меня почти что большевика....


(из книги воспоминаний великого князя А.М.Романова)





Социальные сервисы:


Комментариев: 6
Прыг: 03 04 05 06 07 08 09 10 11 12 13
Скок: 10 20 30