И всё-таки есть ли Бог?





Лишь малое знание удаляет от Бога, большое вновь приближает к нему.

Исаак Ньютон


Анатолий Вассерман – симпатичная, довольно распиаренная известная личность. Входит в клуб знатоков популярной телепередачи «Что? Где? Когда?» и пользуется репутацией мудреца. Игроки этого клуба демонстрируют высокую эрудицию, каждого в той или иной степени можно сравнить с поисковой системой Google или Yandex. Главное, цель игры – догадка на основе эрудиции. Но это всего лишь эрудиция. Изобретений и открытий игра не требует, хотя элементы озарения в ней присутствуют. Клуб, несомненно, собрал интересных людей. Многие из них стали известными людьми. Некоторых потянуло в политику, политологию и прочие околовластные кормушки. Туда же, в политконсультанты, пошёл и Вассерман. Пробовал себя и в политике: баллотировался в депутаты. Я не осуждаю ни знатоков, ни Анатолия Вассермана, потому что политике нужны умные люди. Ведь политика – это тоже игра. Но игра по-серьёзному. И если тебе есть что сказать людям, говори.

Но…

Процитирую окончание моей статьи «Опровержение неопровержимого парадокса» (2002).

― Учитель, чем отличается духовный рост от информационного насыщения?

― Друг мой, полученное извне неравноценно пришедшему изнутри. Твоё сыпанье цитатами и эрудиция ― это лишь отражённый блеск чужого света. Тебя растит то, до чего ты додумался сам в озарении творчества: это твой внутренний свет. Потребитель пухнет вширь, творец растёт ввысь.

У таких людей, как Григорий Перельман, другой склад ума. Вряд ли Перельман блистал бы в игре или в политике. Умер бы от скуки. У него другое предназначение: не бегать по верхам знаний, а копать глубоко в проблему и совершать открытия. Не вширь, а вглубь. А это тонкий, скрупулёзный и мучительный труд, принесение себя в жертву. Совсем другой уровень деятельности. Такие люди, как Гёдель и Перельман, закладывают основы, благодаря которым эрудиты могут блистать интеллектом. Именно таких людей мы с удовольствием называем мудрецами. Называют мудрецом и Михаэля Лайтмана – израильского каббалиста, члена Всемирного Совета Мудрецов; но, насколько мне известно, никаких открытий он не сделал. Впрочем, может быть, я неправ. И не мне судить.

Сегодня я представляю читателям статью Анатолия Вассермана «Дилогия атеизма», опубликованную в журнале «Октябрь» 2007, №7, в которой он излагает и доказывает свои атеистические взгляды. Я придерживаюсь противоположных взглядов, но в полемику не стал бы влезать, ибо переубеждать кого-либо не в моих правилах. Но А.Вассерман, как ему кажется, доказал несуществование Бога, опираясь на постулаты теоремы Гёделя. Я в своей статье «Основы парадоксальной философии» (2003) с помощью той же теоремы доказал, как мне кажется, обратное – существование Бога. Каждому из нас, видимо, кажется, что он прав.

Я увидел в теореме Гёделя отличное средство для доказательства существования Бога. А.Вассерман – наоборот. Кто из нас корректнее распорядился этим средством, судить вам. Мне кажется, что проблема Вассермана заключается в недооценке им самого предмета обсуждения – Абсолюта, который находится выше любой логической системы. У вас мнение может быть другим.

К точке зрения Анатолия Вассермана я отношусь с глубоким уважением. Между нами нет и не может быть вражды. Ни я, ни он не пытаемся навязать вам своё мировоззрение. Не рассматривайте эту статью в качестве концептуального спора. Мы не спорим, и каждый остаётся при своём. Многоцветье взглядов – это и есть наше общее духовное богатство. Для читателя важно созерцать полемическую площадку. Для чего? Для того, чтобы каждый из нас проверил самого себя. Выбор за вами. Мы призываем вас думать.

Статья сложная, кое-что может сразу не уложиться в сознание. И это слегка вас растормошит. После прочтения у вас, возможно, останутся неразрешённые проблемы, и возникнет много вопросов. Это хорошо. Важно, что вы их сами себе сформулируете. А ответы придут позже. Вы их сами отыщете, и это будет вашим личным достижением.

Для удобства читателя я по ходу текста вставил свои по возможности краткие щадящие комментарии в квадратных скобках, которые выделил красным цветом.








Анатолий Вассерман

Дилогия атеизма



В этой гипотезе я не нуждался


Я атеист. И твёрдо убеждён: в жизнь Вселенной никогда не вмешивались сторонние силы, способные изменять или нарушать законы её существования и развития, не подвергаясь ответному влиянию. Пробелы в наших знаниях, позволяющие приписывать какую-то роль сверхъестественному, рано или поздно исчезнут.

Все существующие религии я считаю святотатством. Кражей святынь. За исключением разве что буддизма, в классической версии вовсе не прибегающего к понятию сверхъестественного (многие видят в нём крайнее выражение материализма). Эти религии объявляют нормы общежития, выработанные многотысячелетним опытом человечества, порождением некоего внечеловеческого разума. То есть подменяют разумное поведение слепым подчинением.

Нормы, требующие подчинения, чаще всего разумны. Опыт, отшлифованный жестким (и порою жестоким) естественным отбором, в целом достаточно надёжен: правила техники безопасности написаны кровью их нарушителей.

Лауреат Нобелевской премии по экономике Фридрих Август фон Хайек в книге «Пагубная самонадеянность» писал: человечество постоянно испытывает новые варианты общественного устройства – как природа испытывает новые варианты устройства организмов и их сообществ. Те, что устойчивее и жизнеспособнее, размножаются быстрее. Процветание общества – свидетельство эффективности правил, руководящих его жизнью и развитием. [Нобелевский лауреат Хайек не совсем прав. Общество наиболее жирно процветает перед кризисом, который как раз является следствием неэффективности правил. Природа старается и простых людей, и учёных отучить от самонадеянной правоты. И не вправе экономист делать обобщения на всю природу. Природа шире экономики.]

Сложность этих правил зачастую превосходит возможности их постижения. Между тем стабильность жизнеустройства – одно из необходимых условий реализации планов отдельно взятого человека. Рациональных аргументов в пользу необходимости этой стабильности зачастую нет: как показали ещё древнегреческие софисты, каждый отдельный элемент структуры общества может быть логически оспорен. [Словоблудие софизма возможно лишь в поле самой простой – формальной логики. Она справедлива только в математике и в обыденных житейских ситуациях. Но бессильна при разрешении парадоксов. Как мы уже неоднократно убедились, в философии нельзя ограничиваться одной лишь формальной логикой.] Так что во избежание всеобщего отрицания и его последствий, знакомых нам по русскому нигилизму и выросшим из него революционным учениям, приходится укреплять основы, опираясь на некий высший авторитет. Это и есть юридическая, этическая и бытовая стороны религии.




Эволюция религии


Проверенные временем и освящённые верой правила тем не менее нужно понимать – чтобы знать, какое из них в каких обстоятельствах применимо. Совать палец в розетку опасно трёхлетнему малышу. Но порою необходимо электрику.

Ради эффективности эволюции невозможно останавливаться даже на самом удачном в данный момент варианте. Например, динозавры и прочие крупные пресмыкающиеся, прекрасно приспособленные к жизни на тёплой Земле, оказались бессильны перед климатическим изменением, произошедшим, скорее всего, вследствие прямого попадания в Землю метеорита. Вот и человечеству придётся развивать космические и ядерные исследования, даже если сегодня кто-то считает их нерентабельными, а кто-то – противоречащими его суевериям: нам нужно лучше динозавров защититься от превратностей судьбы.

Но если человечество должно развиваться, значит, развиваться должна и религия. (Любопытно, что нынешнее массовое движение в защиту экологии обладает многими чертами религии. Можно в силу некоторых обстоятельств счесть экологистов тоталитарной сектой).

Иисус, проповедовавший новое учение иудеям, вряд ли был бы в восторге от гонителя христиан Савла, ставшего рьяным христианином Павлом и понесшего свет новой веры всем, кроме иудеев. Павел, скорее всего, не одобрил бы позицию Николая – епископа города Миры восточноримской провинции Ликия, добившегося для новой веры общегосударственного статуса. Николай, несомненно, возмутился бы решением Петра I, заменившего российскую патриархию синодом – административным учреждением, прямо подчинённым императору.

А уж об изменениях собственно вероучения пусть судят те, кто глубже меня погружён в церковную догматику. Я лишь напомню: последние догматы католической ветви христианства – о непогрешимости официальных утверждений папы римского по вопросам веры и о непорочном зачатии самой богоматери – приняты на Ватиканском соборе 1870-го года. То есть через пятнадцать с половиной веков после Никейского собора, утвердившего основы этой религии. Да и в православии нестяжатели спорили с иосифлянами еще в XV веке, а обряд в последний раз существенно изменён в XVII…




Фундаментальная реакция


Путей адаптации религии к внешнему миру мало. Да и сомнительны они с точки зрения самой религии. Если какие-то новшества не соответствуют древним канонам, новшества эти подлежат уничтожению.

Сегодня наиболее заметны исламские фундаменталисты. Но христианские фундаменталисты определили облик мира в несравненно большей степени. Нынешние фундаменталисты, группирующиеся в основном вокруг республиканской партии в США и сходных с нею политических течений других стран, тоже готовы уничтожить всё не совпадающее с их убеждениями: вспомним хотя бы гонения на клонирование! Есть фундаменталисты и в иудаизме, причем самые рьяные из них отрицают право Израиля на существование: мол, возродить иудейское царство на Святой земле вправе только машиах – помазанник божий.

А уж индуизм с бессчётным количеством богов, воплощающих всевозможные силы природы и общества, или японская вера синто, видящая божественную сущность в любом предмете1, с европейской точки зрения насквозь фундаменталистичны. Хотя, конечно, не требуют уничтожения конкурирующих религий: политеистам, по большому счёту, всё равно, скольким богам верить. [Упрощённый взгляд. Ярлык политеиста уже не моден. Истинным исследователям уже понятно, что Бог един и множественен. Единство множественности стало наглядным с открытием фрактальности (самоподобия) всего сущего. Но об этом говорили язычники с незапамятных времён. Океан состоит из капель, но в каждой капле содержится весь океан.] Например, одной из обязательных стадий пересечения границ и осады городов римская армия считала эвокацию (призыв): местные боги приглашались к переходу на сторону Рима. Им гарантировалось надлежащее почтение со стороны как граждан римской державы, так и прочих действующих в ней богов. Обещалось также соблюдение ритуалов в их честь, за исключением совершенно несовместимых с римской гуманистической традицией. Человеческие жертвоприношения воспрещались, но в порядке компенсации боги могли наблюдать гладиаторские бои.


1. В конце XIX века, когда Япония осваивала заморские хозяйственные и культурные достижения, у журналистов сформировался обычай торжественно хоронить номера газет, запрещённые цензурой. Формально у газеты, как у всего сущего, есть ками – душа. Стало быть, если она не выпущена в свет, её можно считать убитой. Похороны выливались в многотысячные демонстрации, пока правительство не постановило допускать к похоронам лишь ближайших родственников покойника – сотрудников редакций. Дело кончилось отменой цензуры – после чего пресса, естественно, стала куда лояльнее к власти: противостояние само провоцирует накал споров.


К чести Рима следует признать: соглашения с богами, заключённые даже в столь одностороннем порядке, весьма строго соблюдались вплоть до воцарения христианства.



Винтики большой машины


И фундаменталисты, и прогрессисты единодушны в главном: определять порядок жизни общества необходимо на религиозной основе. Люди должны не столько разбираться в причинах возникновения норм и обычаев, сколько подчиняться им. В идеале – слепо.

Слепое подчинение не только делает неизбежные перемены в жизни опасными для глубоко и искренне верующих, но и заставляет человека чувствовать себя бессмысленным инструментом в руках чуждой и непонятной ему силы.

Правда, очень многих подобная роль устраивает.

Так, правоверные иудеи «относятся к переменам намного легче, чем сомневающиеся и светские. Они не считают перемены опасными как раз потому, что видят за ними желание бога сделать – в том числе и их руками – что-то важное и нужное, невозможное без этих перемен и/или того, чему они сами в результате перемен научатся. Поэтому они ощущают себя сотрудниками Большого Босса, имеющими свою долю в Большом Деле. Они могут временами не понимать идей Босса – так на то он и больше и умнее. Но их доля в деле от его действий может только возрастать. Вера работает на то, что эта «фирма» никогда не разорится и продолжит богатеть».

Увы, я не могу разделить процитированное убеждение моей партнерши по играм «Что? Где? Когда?» и «Брэйн-ринг» Ирины Морозовской. Я никогда не хотел (хотя жизнь иногда заставляла) быть начальником, потому что сам никогда не был хорошим подчинённым. Я ни разу не согласился выполнять работу, если не понимал её смысл. Уже много лет я – независимый работник: сотрудничаю со многими заказчиками, но только когда их пожелания мне понятны, а позиции приемлемы.



Кому это надо


Впрочем, мои сомнения можно было бы игнорировать, если бы вера была хоть в чём-то необходима. Ради – как выражаются медики – операций по жизненным показаниям можно и пренебречь общепринятыми правилами.

Проблема только в том, есть ли у человечества не просто потребность в вере, а жизненная необходимость её поддержания. Потребностями – даже самыми насущными – можно и пренебречь. Так, потребность в наркотиках2 несомненно присутствует у многих граждан, но общество обычно её не поощряет. Более того, даже если потребность невозможно отменить вовсе, чаще всего находят разные способы её удовлетворения, и среди них можно выбрать наименее вредные как для человека, так и для общества в целом.


2. Выражение Новалиса «Религия – опиум народа» обычно трактуют как признание наркотической роли веры. Между тем во времена прославленного романтика – как и во времена Маркса, по чьей цитате эту формулу знают у нас, – опиум применялся не как наркотик в современном смысле, а как эффективное и сравнительно недорогое обезболивающее средство. Религия и впрямь помогает при многих психологических проблемах. Скажем, роль исповедников в христианстве изрядно напоминает деятельность современных психоаналитиков.


Потребность в религии далеко не очевидна. По крайней мере лично мне.

Необходимость религии не очевидна тем более. И, насколько я могу судить, нынешние попытки доказать обратное, мягко говоря, неубедительны. [Согласен, религия человеку необязательна. Идеологи религий разъединяют людей и народы в угоду себе. Но понимание Бога необходимо. Бог един и не позволяет себя приватизировать никакой религии.

Чем больше человек мудреет, тем дальше отстраняется от мира сего и, тем более, от религиозной суеты. Избранные души предпочитают одиночество.

Большинство из нас скучают от одиночества в миру среди людей. Слабые души панически боятся остаться наедине с собой. Но никто не страдает от одиночества во сне. Почему так? Потому что на самом деле человек никогда не бывает одиноким: когда он один, он наедине с Богом. Называют его по-разному: внутренним голосом, вторым Я, ангелом-хранителем и т.д. Но суть от этого не меняется: всё это – фрактальное множество единого. Самый закоренелый атеист не отрицает интуицию – молниеносное озарение, откровение, пришедшее из ниоткуда. Найти в себе Бога – это нужно каждому. Потому что это означает познать себя, глубины своей собственной психики. «Познай себя», – завещали древние мудрецы. Может быть, и Вассерман найдёт Бога. Искренне желаю ему этого.

Я тоже в молодости был атеистом. Но потом то ли поумнел, то ли, с точки зрения атеиста, свихнулся. Но провалы в концепции исчезли. Мировоззрение обрело цельность и связанность.]



Довод Лапласа


Во Французской Академии наук известный математик и по совместительству полководец Наполеон Бонапарт3 поздравил своего коллегу математика и по совместительству астронома Пьера Симона де Лапласа с выходом второго – заключительного – тома «Небесной механики». Квалифицированно проанализировав и похвалив этот фундаментальный труд, Бонапарт в то же время выразил некоторое удивление: в обоих томах – каждый размером с нынешний Большой Энциклопедический Словарь – не нашлось места даже для единственного упоминания о боге. Ответ Лапласа вошел в историю: «Ваше Величество, в этой гипотезе я не нуждался».

Правда, Лаплас вовсе не отрицал любую возможность бога. Ему, в частности, принадлежит описание высшей степени детерминизма (так называемый демон4). Раз уж законы ньютоновой механики точны и всеобъемлющи настолько, что Лаплас на их основе смог описать движение небесных тел с точностью, соответствующей всем тогдашним астрономическим наблюдениям, то гипотетический разум, способный одновременно узнать положения, направления и скорости движения всех частиц во Вселенной, смог бы предвычислить все дальнейшие события во всем мире на все времена. А отсюда один шаг до возможности вмешательства во все эти события. Умея точно рассчитать любые последствия перемещения даже единственного атома, можно в нужный момент подтолкнуть этот атом так, чтобы дальнейшая цепочка событий рано или поздно привела к сколь угодно значимым последствиям. В романе Айзека Азимова «Конец Вечности» обширная организация, располагающая возможностями перемещения во времени (а потому именуемая Вечностью), то и дело вычисляет минимальные необходимые воздействия – МНВ – для предотвращения нежелательных путей развития человечества, после чего посылает техников в прошлое для исполнения МНВ. Правда, точность расчётов Вечности далеко не абсолютна. Поэтому для достижения результата приходится перемещать не атом, а, например, коробку с запчастями для личного самолета. А главное – все МНВ имеют одно глобальное последствие: человечество, не испытывая жесткого давления войн, эпидемий и прочих бедствий, в конце концов оказалось под непреодолимым давлением иных цивилизаций. В конце концов один из сотрудников Вечности предпринимает МНВ, необходимое для уничтожения самой этой организации.


3. Академиком Наполеон стал, решив нескольких довольно сложных задач. В частности, он предложил простой способ построения квадрата одной линейкой (с двумя засечками) – без циркуля. Задача, на первый взгляд, элементарная, на самом деле касается многих фундаментальных проблем геометрии, а также её связей с алгеброй. В частности, предложенное Бонапартом решение было существенным шагом к доказательству возможности при помощи только циркуля или только линейки с двумя засечками делать любые построения, выполнимые циркулем и линейкой без засечек. А это, в свою очередь, важно для установления соответствия между построениями циркулем и линейкой и решением уравнений первой и второй степеней.

4. В античной традиции демон – не злой дух, как в христианской. Это просто нечто духовное, не имеющее стабильного вещественного воплощения Лапласа.


Квантовая механика доказала: движение достаточно малых частиц принципиально непредсказуемо, причём эта непредсказуемость не связана с воздействиями других частиц, а имеет внутреннюю природу. Поэтому даже полное всеведение текущего состояния всей Вселенной не позволяет предвидеть сколько-нибудь значимое будущее. И предсказать последствия любых событий – в том числе и собственных действий – можно лишь с изрядной погрешностью.

Зато ответ Лапласа Бонапарту и по сей день актуален.

Беседа артиллериста с астрономом, однако, на этом не завершилась. Присутствовавший при ней математик Жозеф Луи Лагранж отметил: «О, это прекрасная гипотеза; она многое объясняет».

И в этом не был оригинален. Всеобъемлющей божьей волей удобно мотивировать любые события, процессы и закономерности. Ломоносов за десятки лет до Лагранжа ехидно отмечал: легко стать учёным, выучив три слова «бог сие сотворил» и полагая их вместо всех причин.

Но именно в силу такого удобства гипотеза бога непродуктивна. И Лаплас ответил: «Эта гипотеза, Ваше Величество, объясняет и впрямь всё, но не позволяет предсказать ничего; в качестве учёного я обязан предоставлять Вам работы, позволяющие предсказывать».

Практическая сила науки определяется именно её способностью предвидеть – на основе ранее установленных закономерностей. Младший современник Ломоносова, один из соавторов первой – французской – Энциклопедии Клод Адриан Гельвеций выразил это замечательной формулой: «Знание некоторых принципов легко возмещает незнание некоторых фактов». [И мы на нашем сайте в основном говорим о принципах-архетипах, из которых состоит полевой геном.]

Конечно, предсказания – далеко не единственное, чего мы ждём от науки. Например, геоцентрическое описание солнечной системы, предложенное Птолемеем, при должном числе эпициклов – взаимосвязанно движущихся кругов – предсказывает движение планет практически так же точно, как и гелиоцентрическая методика, существовавшая ещё задолго до Птолемея, а усилиями Ньютона и Эйнштейна сведённая к проявлению некоторых общих законов. Гелиоцентризм надёжнее геоцентризма, ибо требует меньшего числа произвольных предположений – вроде характеристик эпициклов. Поэтому от геоцентризма в конце концов отказались даже такие консервативные структуры, как официальные церкви.

Наука и предсказывает конкретные явления, и объясняет законы, эти явления порождающие. Более того, предсказания должны в полной мере следовать из объяснений. Чем меньше законов, чем они обобщённее, чем проще каждый из них, тем эффективнее наука. В числе ключевых научных принципов следующий: «Объяснимое посредством меньшего не следует выражать посредством большего» (не следует придумывать дополнительные понятия для объяснения того, что можно объяснить простейшим способом). Это – так называемая бритва Оккама. [Мы видим, что этот принцип нарушают современные основатели псевдонаук. Интернет полон самопровозглашёнными «академиками», научная новизна которых состоит в основном из придуманной ими умопомрачительной терминологии.]

Но в любом случае правильность предсказаний – неотъемлемое (ибо практическое) требование, выдвигаемое науке. На основе же веры достоверные предсказания даются ничуть не чаще ошибочных. «Бритву» религия числит среди своих несомненных достижений: Оккам был средневековым богословом. Но на каждый столь удачный шаг разума, вдохновлённого верой, приходятся тысячи рассуждений вроде подсчёта числа ангелов, умещающихся на острие иглы.

Да и сама бритва Оккама – обоюдоострая. Пока мир удается объяснить без помощи религии, она отсекает религию от мира.



Мир постижим


Сама по себе возможность объяснения мира далеко не очевидна.

Человек – всего лишь скромная часть Вселенной. [И наоборот: человек бесконечен. И часть, и целое. Фрактальное тождество и подобие одновременно. Утверждать, что человек лишь скромная пылинка – означает заведомо уводить читателя в однобокое философское видение. Узость взгляда приведёт к узости выводов. Древняя герметическая философия учит неофита избегать однозначных выводов. И да, и нет; и «и», и «или» – таков должен быть ответ мудреца. На первый взгляд это выглядит неопределённостью и противоречит формальной логике, и может привести сухого математика в состояние прострации. Здесь логика парадоксальная.] Его сознание ограничено и личным опытом, и объёмом мозга, и множеством привычек и предрассудков. [Сознание не ограничено ничем, только ленью. И не зависит от объёма мозга. Человек вообще думает не мозгом, а информационным полем.] Поэтому человек способен непосредственно познать лишь очень небольшую часть Вселенной. И нет никаких очевидных гарантий того, что законы этой части распространяются на всю Вселенную.

Более того, нет и гарантии, что мы верно определим хотя бы эти законы. Наука то и дело пересматривает свои положения. Еще в 1930-е годы математик Курт Гёдель доказал: такой пересмотр время от времени неизбежен. Никакая непротиворечивая система аксиом, достаточно обширная, чтобы включать в себя хотя бы обычную арифметику, не может быть полной. В рамках этой системы неизбежно можно сформулировать утверждения, которые средствами этой системы нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Чтобы разобраться с такими утверждениями, надо вводить дополнительные аксиомы. [То есть погружать данную логическую систему в более сложную. Я употребляю термин «логическая система», что соответствует букве и духу Гёделя. Этим же термином пользуются современные математики (например, Туллио Редже). Анатолий Вассерман употребляет термин «система аксиом», что может показаться обычным их перечнем.]

Тем не менее наука работает. И довольно успешно. Наши представления о мире достаточны, чтобы не только ориентироваться в нём, но и самостоятельно создавать очень многое, ранее не существовавшее, но успешно действующее в самых сложных и трудно предсказуемых внешних условиях.

Религия без труда объясняет постижимость мира. Всемогущий бог в состоянии вложить достоверные – пусть и не исчерпывающие – сведения обо всех своих творениях в разум одного из них. Он даже может задумать это творение именно как хранилище таких сведений – аналог нынешних флэш-карт, легко подключаемых ко множеству разных устройств.

Но есть и более простое объяснение. Наш мозг – часть Вселенной. Законы, по которым он действует, – часть законов Вселенной. Соответственно прямых противоречий между разумом и остальной Вселенной быть не должно. Постижимость мира – свидетельство единства не замысла, по которому он спроектирован, а законов, по которым он работает. [Вассерман смешивает понятия. У него мозг = разум. Мозг – часть Вселенной. Но это вовсе не означает, что он функционирует на основе только части её законов. Говоря о мозге, он делает вывод о разуме (об отсутствии противоречий между разумом и остальной Вселенной). Много некорректностей (не будем вдаваться в детальные подробности), оттого и вывод в этом абзаце искусственно натянут.]

Более того, это единство косвенно указывает на отсутствие единого конструктора. [Как раз наоборот. Сама фраза А.Вассермана «единство указывает на отсутствие единого» представляет собой алогизм.] Любая техническая конструкция изобилует элементами, созданными специально для решения каких-нибудь конкретных задач и не имеющими объяснения вне этих задач. Природные же структуры таких элементов не имеют. [Это неправда. Ваши руки отличаются от ног или глаз как раз своим предназначением и выполняемыми задачами.] Скажем, сколь ни узко специализировано какое-то звено организма, всегда удается проследить его происхождение от исходных форм, имеющих достаточно общее назначение.

Мы не созданы. Мы возникли. [Но не сами по себе случайно. Без информационной избыточности случайно само по себе ничего возникнуть не может. Согласно той же теореме Гёделя, ничто/никто не может создать ничего сложнее самого себя.]



Эффективная математика


Ещё Галилей сказал: книга природы написана языком математики. [А я говорю: книга природы написана языком принципов. Язык же математики – это следующий промежуточный язык.] В те времена это было более чем удивительно. Каким образом правила, установленные на основе простейших рисунков и подсчётов, могут распространяться на качание маятников и вращение планет?

Спектр предметов, исследуемых наукой, с тех пор увеличился. Математический аппарат, используемый для их описания, столь изощрён, что при Галилее основная его часть вовсе не существовала. Математика выросла из наблюдений за реальными объектами – пусть и сравнительно простыми. Если весь мир подчинён одним и тем же законам [Всё-таки мир един, управляем, и никакого хаоса в смысле бардака.], то на основе таких наблюдений можно установить хотя бы простейшие из них. Дальнейшее развитие математики неизбежно охватывает и те направления, на которых лежат более сложные законы всё той же единой природы. Рано или поздно разные пути исследований – математических, физических, биологических – вновь пересекаются между собою. Станислав Лем в «Сумме технологий» отмечает: математики стараются охватить все возможные структуры. Именно благодаря такой всеядности на складе математических моделей рано или поздно накапливаются и те, что пригодны для реальности – какова бы эта реальность ни была. [Это потому, что математики не могут ничего придумать вне принципов (начал, первооснов, архетипов), положенных в основу Мироздания. Так что ничего тут удивительного нет. Вселенная шире самой смелой фантазии учёного.]

Общность математики и природы позволяет, в частности, строить виртуальные реальности – математические конструкции, точно моделирующие какие-то естественные явления. Более того, Дэвид Дойч в книге «Структура реальности» показал: хотя нельзя построить единую математическую конструкцию (то есть вычислительную машину), способную смоделировать любую, сколь угодно фантастическую, мыслимую реальность, можно создать единую математическую конструкцию, представляющую любую физически возможную реальность.

Словом, математика – язык самой природы. И применить её к миру можно без представления о боге. [Здесь, к сожалению, у А.Васермана не совсем корректная игра слов. Потому что понятие «язык» применимо лишь к сознанию. Даже, когда мы говорим «машинный язык», мы подразумеваем у компьютера элементы рассудочности. Вассерман же полагает природу мёртвой неразумной материей. Правда, он не отрицает её организованности, но не признаёт организатора. Как-то у него всё само по себе. Цитируя Дэвида Дойча, он не замечает условия, при котором можно создать «математическую конструкцию, представляющую любую возможную реальность» – конструктора, который должен быть умнее (сложнее и полнее) создаваемой им реальности или конструкции.]



Всеобщее развитие


Многие века внерелигиозное объяснение мира представлялось весьма маловероятным. По мере развития науки положение вещей изменилось, появились новые доводы как раз внерелигиозного характера. Однако то и дело открывались всё новые явления, и каждое нуждалось в описании. Можно ли единой естественной причиной объяснить существование воробья и страуса, слона и жирафа, меловых скал Дувра и гранита Гималаев?

По мере накопления сведений пестрая мозаика научной картины мира складывалась всё плотнее, и в ней проступали узоры тех самых принципов, которые, по словам Гельвеция, возмещают нам незнание фактов. Главным принципом, объясняющим наблюдаемое разнообразие мира, стало развитие. Вошло оно в науку ещё в Средние века применительно к укрупнению частей тела зародыша, имеющихся у него, по мысли тогдашних ученых, с момента зачатия.

Однако в первоначальной зародышевой клетке вовсе нет готовых частей тела. Они формируются позже и куда более хитрым образом. Так и в природе нет изначально заготовленных меловых скал. Они за миллионы лет вырастают из мельчайших моллюсков и водорослей в известковых панцирях. Не нужен и Ноев ковчег с запасами разнообразной живности: всё наблюдаемое нами разнообразие видов порождается случайными изменениями (мутациями) наследственного материала и последующим отбором наиболее удачных комбинаций этих изменений применительно к внешним условиям, также непрерывно изменяющимся под воздействием всемогущего времени.

[Взгляды, согласно которым эволюцией управляет случай, давно наукой пересмотрены. Кого бы процитировать? Ну, хотя бы Сиднея Фокса: «Уроки, извлекаемые из изучения эволюции отдельно взятых молекул, наталкивают на размышление и о законах биологического развития. Здесь те или иные процессы видны ярче, потому что они меньше смешаны с другими явлениями, происходящими в сложной развивающейся клетке. На этом уровне заметней спонтанность эволюции, убедительней вывод о том, что эволюция движет сама себя» («Начало жизни на Земле. Новые исследования», ежегодник «Наука и человечество», 1978).

Хорошо известны слова Фреда Хойла и Чандры Вихрамасингхе: «Мы согласны с тем, что последовательная репликация привела бы к накоплению ошибок, однако такие ошибки в целом вылились бы в деградацию информации. Нелепо полагать, что информацию, которая несёт одна простейшая бактерия, путём репликации можно развить так, чтобы появился человек и все другие живые существа, населяющие нашу планету. Этот так называемый «здравый смысл» равнозначен предположению, что если первую страницу Книги Бытия переписать миллиарды миллиардов раз, то это приведёт к накоплению достаточного количества ошибок репликаций и, следовательно, достаточного многообразия для появления не только всей Библии целиком, но и всех томов, хранящихся в крупнейших библиотеках мира. Эти два утверждения одинаково нелепы. … Скорее ураган, проносящийся по кладбищу старых самолётов, соберёт новёхонький суперлайнер из кусков лома, чем в результате случайных процессов возникнет из своих компонентов жизнь».

Я бы порекомендовал Анатолию Вассерману и сомневающимся положить детали мясорубки в таз и трясти его вечно «под воздействием всемогущего времени» в надежде, что мясорубка сама по себе соберётся.]

В геологии представление о развитии утвердилось сравнительно быстро: очень уж наглядны слоистые структуры, испокон веку наблюдаемые едва ли не на любом речном обрыве. А вот в биологии обстановка пока сложнее. Ученые довольно быстро признали доказательства, представленные в фундаментальных трудах Дарвина, и с тех пор спорили разве что о конкретных механизмах изменчивости, наследственности и отбора. Зато более широкие (и менее просвещенные) массы до сих пор не вполне примирились с разительным противоречием рассказов о сотворении животного мира и стройной научной картиной. [«Менее просвещённые массы» тоже давно не верят в библейский миф о сотворении, по крайней мере буквально. Но чего нельзя отнять у Библии, это точность термина, с которого она начинается. Это еврейское слово «берешит» – принцип, начало. Началом всего явился принцип двойственности Небо-Земля (информация-энергия, виртуальное-материальное, сверхсветовой-досветовой).]

Справедливости ради следует признать: сама эта картина достаточно сложна, чтобы её понимание требовало некоторых усилий. В частности, во времена Дарвина изучение наследственности только начиналось. Дарвин, похоже, так и не познакомился с трудами Грегора Менделя, впервые обнаружившего дискретность наследуемых признаков. Поэтому до конца жизни гадал: отчего новые варианты форм не разбавляются старыми до полной неразличимости?

Современная теория биологической эволюции давно решила все задачи, вставшие перед первыми поколениями исследователей дарвиновской концепции5. Это, правда, не означает её завершения. В науке каждый ответ порождает новые вопросы. Но изложение нынешних актуальных направлений, бурно обсуждаемых биологами, уже выходит за рамки этой статьи.


5. Скажем, вопрос о внутренних закономерностях наследственных структур, породивший представление о номогенезе – закономерном развитии, исследовал Николай Вавилов в 1920-е годы в законе гомологических рядов. Родственные генетические материалы содержат много одинаковых звеньев и поэтому дают сходные проявления: так, пшеница, рожь и овёс имеют очень похожие наборы разновидностей. Но это – свидетельство не единства планов конструктора, а общности происхождения.


Увы, научные достижения последних десятилетий всегда мало доступны взору широкой публики. Школьные учебники традиционно излагают лишь те сведения, по поводу которых никто не ломает копья. Поэтому, в частности, биологическую эволюцию там доселе излагают практически по «Происхождению видов путем естественного отбора» 1859-го года. И у пытливых школьников порою возникают вопросы, терзавшие ещё Дарвина и его первых оппонентов. А ответ на эти вопросы в учебниках не найти. Читать хотя бы популярные изложения новейших научных достижений привык далеко не каждый. В СССР такие изложения выходили не только в журналах, но и в книжных сериях «Эврика» и «Библиотечка журнала Квант». К сожалению, их выпуск надолго прервался при реорганизации издательского дела (так, «Эврика» перешла из «Молодой гвардии» в «Амфору») – хотя старые выпуски доступны во многих библиотеках. Но журналы «Знание – сила», «Наука и жизнь», «Химия и жизнь» всё еще выходят и доступны всем желающим. [Однако строить серьёзные философские умозаключения на основании популярных статей не стоит.]

В США довольно популярен креационизм: мол, научное объяснение происхождения видов – всего лишь гипотеза, а потому в школе надо на равных с ним правах излагать и библейское описание их сотворения – creatio. На первый взгляд, требование равноправия выглядит справедливым: пока не задумаешься, есть ли доказательства сотворения, хотя бы отдаленно похожие по осмысленности и надёжности на доказательства Дарвина? Есть ли у сотворения следствия, сопоставимые по значению со следствиями генетических исследований? Можно ли излагать на равных правах науку и… фантазию?

Современная Россия знает креационизм в основном благодаря усилиям двоих малоизвестных пиарщиков – Антона Вуймы и Кирилла Шрайбера. Дабы обрести популярность, они от имени дочери Шрайбера – Марии – подали иск на российскую систему образования, требуя преподавать в школах библейское сотворение наравне с другими теориями происхождения жизни во Вселенной. Судьба девочки, в пятнадцать лет впутанной родным отцом в скандал, где она вынуждена играть роль глупой, необразованной и капризной барышни, похоже, никого не волнует.

Для людей, всерьез знакомых с темой, несомненно то, что всё богатство форм современного мира – от звёзд до наших волос – вполне объясняется законами природы.

Божественное вмешательство природе не требуется.



Место часовщика


Долгое время считалось: даже если текущее состояние и развитие мира удаётся объяснить без упоминания о боге, то по меньшей мере для понимания самого существования мира не обойтись без божественного творения. [Согласен, ссылаться всуе везде на Бога не следует.] Ньютоновский мир представлялся чем-то вроде сложнейших часов, чьи бесчисленные шестерёнки, хитроумно цепляясь друг за друга, производят немыслимо изящные движения – но всё это изящество заранее измышлено всемогущим часовщиком и заложено в сооруженный им тончайший механизм.

Механика Ньютона не определяла, когда вселенские часы начали свой ход. Казалось, планеты и звёзды могут двигаться по стабильным орбитам бесконечно долго. А если нет явной исходной точки – Творца – почему бы не счесть, что её и не было?

Правда… Сатурн имеет несколько колец с четкими зазорами между ними, а не одно сплошное. Орбиты, где периоды обращения кратны друг другу, неустойчивы к взаимному притяжению обращающихся по ним спутников. Поэтому каждый крупный спутник Сатурна вычищает от мелких камешков, образующих кольца, несколько узких полосок. А раз такая зачистка возможна, можно предположить: когда-то кольцо было сплошным и лишь впоследствии распалось. Стало быть, система Сатурна может быть и не бесконечно древней.

Приливные волны, порождаемые взаимным притяжением небесных тел, движут не только воду в земных океанах и аммиак с водородом в атмосфере больших планет, но даже планетную твердь! Энергия на это тратится изрядная. Брать её неоткуда, кроме как от вращения самих звёзд, планет, спутников. Поэтому, например, земные сутки всё удлинняются, а Луна отодвигается от Земли всё дальше (чем выше орбита, тем медленнее движение по ней). Через сотни миллионов лет Луна уйдет от нас на ту же дистанцию, что и Солнце, а Земля будет вращаться вокруг Солнца и собственной оси с одной и той же скоростью, то есть направится на Солнце одним и тем же меридианом (где воцарится немыслимая по нынешним меркам жара).

Исходные скорости Земли и Луны не бесконечны. [«Исходная скорость» – непонятный термин. А бесконечной скорости в материальном мире вообще не бывает.] Их движение началось не бесконечно давно: порядка четырех миллиардов лет назад. В 1930-е годы нашлось наглядное доказательство наличия точки отсчета возраста всей Вселенной. Галактики непрерывно разбегаются всё дальше. Похоже, когда-то (по последним данным, порядка двадцати миллиардов лет назад) они начали свой бег из одной точки. Это начало его первооткрыватели назвали Big Bang – Большой Взрыв. Правда, от Большого Взрыва до образования галактик прошли многие миллиарды лет. [[Теория Большого Взрыва – это лишь одна их научных гипотез физиков. Есть и другие гипотезы с не меньшей степенью обоснованности.] Да и четыре миллиарда лет существования Земли и два миллиарда лет эволюции биосферы тоже плохо согласуются с библейскими шестью днями творения и четырьмя-пятью тысячами лет доевангельской истории. Но подобные разночтения богословы давно устраняют ссылками на аллегоричный язык священного писания: мол, бог, диктуя древним пророкам подробности своих трудов и планов, вынужденно мирился с ограниченностью их познаний.

Когда феномен Большого Взрыва был только открыт, его сочли бесспорным доказательством бытия божия. Советские идеологи – их ехидно называли «попами марксистского прихода» – даже попытались на этом основании отменить изрядную часть современной физики. Их, правда, своевременно прервали, предложив выбирать между идейной чистотой и ядерной бомбой: даже для объяснения общих принципов её действия – не говоря уж о расчетах конкретных конструкций – не обойтись ни без теории относительности, ни без квантовой механики. [Квантовая механика и Теория относительности прекрасно существуют и без гипотезы Большого Взрыва. Не надо их отождествлять.]

Сочетание двух ключевых физических теорий, родившихся на заре ХХ века, позволило уже к середине 1960-х внятно описать все процессы, происходившие более чем через 10–43 секунды после Большого Взрыва. Но даже столь скромный период необъяснимых событий достаточен для расхожего утверждения: именно в эти не ощутимые для нас мгновения всемогущий господь заложил основы всех процессов, развивающихся и по сей день. [Увы, это не так. Если бы процессы были внятно описаны, не тратились бы на большой адронный коллайдер.]



Антропный принцип


Следует отметить: основы Вселенной заложены весьма искусно. Основные величины, определяющие вид всех физических законов (так называемые фундаментальные константы), сбалансированы удивительно тонко. Изменения скорости света или гравитационной постоянной на считанные проценты хватило бы, чтобы получившийся мир оказался не просто странным и неуютным для нас, а вообще непригодным для возникновения разума или даже вовсе не допускающим существование жизни. Во всяком случае, жизни в понятной нам форме. Трудно представить себе, как выглядела бы жизнь в мире, где элементарные частицы не могут слиться в атомы. Могли оказаться невозможными звезды, планеты или даже макроскопические тела.

Удачна и размерность нашего мира. В четырехмерном пространстве невозможны стабильные планетарные орбиты – система, подобная нашей Солнечной, не могла бы просуществовать достаточно долго для развития жизни. В двумерном (плоском) пространстве невозможны орбиты нестабильные: так, атом не может ионизироваться, что сокращает возможности химии и исключает биохимию.

Исследования, указавшие на согласованность характеристик мира, весьма впечатлили научное сообщество. Более того, вскоре было обнаружено несколько новых закономерностей. Это позволило сформулировать новое научное положение – антропный принцип: мир именно таков, что в нём возможен разум.

Кто же создал мир ради разума в нем? Ответ казался очевидным.

[Чтобы получить правильный ответ, надо задать правильный вопрос. У Анатолия Вассермана в самом вопросе заложена первичность материи и вторичность сознания. При такой постановке вопроса любой ответ будет подвержен неприятию.

Не мир создан ради разума в нём, а Разум придумал этот разумный мир. Мир – грёза Абсолюта.]



Кипящие вселенные


В 1970-х советские физики Давид Киржниц и Андрей Линде показали: квантовые колебания физического вакуума создают в нём энергетический потенциал, достаточный для непрерывного возникновения всё новых вселенных.

[Вот и начинаем подбираться к главному. Осталось только чуть-чуть уточнить терминологию. Не физический вакуум, а герметическое Ничто, буддистская Пустота, арийско-русская Твердь (по древнегречески Хаос). Абсолютный Ноль, который тождественен Бесконечности. Тут парадокс. Вакуум – это хоть и пустое, но всё-таки пространство, и этим он существенно отличается от Ничто. В Ничто нет ни пространства, ни времени.

Некоторые физики более точны в формулировках. Они говорят не о квантовых колебаниях в вакууме, а о поляризации вакуума, то есть – о появлении двойственности. И только потом могут появиться колебания. Всё-таки первичным является принцип.]

Развитие этих идей (в основном усилиями Алексея Старобинского и Эраста Глинера) всесторонне объясняет как саму первопричину Большого Взрыва, так и механизм развития процессов в те самые 10–43 секунды, который раньше оставался неясен. Последняя физическая лазейка для бога закрылась. [Наоборот, приближает нас к пониманию процесса творения, который происходит не однажды в момент Взрыва (пальнул, а дальше пусть всё само будет), а ежемоментно и вечно. Вечное мгновение – парадоксальное понятие, которое у многих пока не укладывается в голове.]

Заодно стал понятен антропный принцип. В разных вселенных, возникающих из первичного вакуума, фундаментальные константы и прочие физические законы (возможно, даже размерность пространства-времени) могут быть сколь угодно различны. [Насчёт разных законов, размерностей и констант – это красивая гипотеза. Hypotheses non fingo – гипотез не измышляю. Хорошо бы каждому учёному почаще вспоминать это латинское изречение. По крайней мере, не строить поспешных выводов на основании гипотез. У разных учёных сегодня встречаются разные представления об измерениях и размерностях. Поэтому они не понимают друг друга и видят мир по-разному, в том числе и другие вселенные. Поэтому и с терминологией пока полный сумбур.] Природа непрерывно опробует всё новые мутации миров – как в нашем мире непрерывно опробует всё новые мутации генов. Рано или поздно накапливаются миры, где возможны и жизнь вообще, и разум в частности. Антропный принцип указывает не на разумность творца, а на безграничное разнообразие миров. [Не уверен, что где-то за пределами далёких галактик госпожа Природа, мутируя, пробует варианты, например, отменяет гравитацию или стирает электромагнитное поле. По-моему, это уже ненаучная фантастика.]



Мультиверс


Многочисленны не только миры, рождающиеся из единого вакуума. Сами вакуумы, судя по всему, тоже бессчётны.

[Опа! Вот мы и отошли от единства всего сущего. Такое заявление возможно только у непонимающего сути Ничто. Точка вакуума на мизинце Вассермана и клякса вакуума в соседней галактике представляют собой связанное одно и то же. Примерно об этом не буквально гласит теорема Белла.

Вы можете завесить половину комнаты простынёй и проделать в ней дырки. Для наглядности назовите простыню скоростью света, а дырки в ней обзовите чёрными дырами. Заглядывая в любую дырку, вы будете видеть один и тот же «потусторонний» пейзаж.

Или ещё один мысленный эксперимент. Цитирую из книги «Веда славяньска».

«Ты решил поиграть в Бога и сотворил карандашом на бумаге человека. Сообразительный получился, но двумерный и плоский, по сути. Он знает, что такое длина и ширина, видит два направления: «влево-вправо» и «вперёд-назад». Но он по природе своей не способен вообразить объём и направление «вверх-вниз».

Побегал он по листу бумаги от края до края, подумал и изрёк: «Вселенная конечна и имеет центр».

Тогда ты наклеил этот листок на резиновый шар и начал его надувать.

Твой человечек забегал по его поверхности и стал рассуждать: «Вселенная кажется бесконечной. Конца, вроде бы, нигде нет. Нет у неё и центра. Мой листочек как был, таким и остался, а остальное пространство во все стороны расширяется. Но, что странно, если я бегу в одном направлении, то попадаю на прежнее место. Следовательно, пространство искривлено и замкнуто. Видимо, есть центр Вселенной. Она не бесконечна, но безгранична. И существует невообразимое для меня третье измерение».

Ты прислонил к шару такой же, но с другим паучком-гуманоидом. Бегают они по поверхностям своих шаров мимо точки соприкосновения и невдомёк им, что сия маленькая точка принадлежит двум мирам. Для каждого из них она — снаружи точка, а изнутри оказывается другой Вселенной. И таких шаров у тебя в запасе много.

Как первому человечку попасть на другой шар? Для его плоского тела «узок путь» в другой мир. Чтобы сжать своё тело в точку (в ноль), ему придётся умереть, чтобы из нуля вновь родиться в новом мире. Но ведь ему никогда не найти эту точку соприкосновения двух шаров. Как быть? Не вращать же целую Вселенную ради одного человека, чтобы подвести к нему эту точку.

И ты гениально решил сию проблему. Ты же снабдил человечка душой — двумерным плоским волновым информационно-энергетическим полем. Его душа «напитала» колебаниями резиновый шар. Шар завибрировал. Через точку соприкосновения колебания проникли в другой шар. Точка излучает. Человечек на втором шаре ещё не родился, а душа его уже здесь. Там он умер, а первый шар продолжает вибрировать.

Брось камень в воду. Пошли круги. Камня давно уж нет, а круги всё ходят. Так и с душой.

А теперь из нуля роди человечка в новом мире. Твоя идея (его душа) уже здесь есть. Родители совместно добавят молекулу ДНК (программу). И из этой точечки твой путешественник вырастит себе неведомую плоть паучка-гуманоида в новой Вселенной. Пока он научится двигать лапками нового тела и разберётся с необычностью иного бытия, совсем забудет свою прошлую жизнь. Ему некогда будет скучать и рыться в глубинах своего подсознания.

Наигравшись в Бога, задумайся. Ты видишь и понимаешь трёхмерное пространство. Но наша Вселенная (по Эйнштейну) четырёхмерная. Кроме длины, ширины и высоты есть ещё время. А время — это и энергия, и информация, и причинно-следственная протяжённость. Самое непонятное и загадочное измерение, из которого на тебя можно смотреть незаметно и близко. Вот об этом и пойдёт речь».

В процитированном примере тоже есть точка соприкосновения вселенных. Но глядя в эту «чёрную» дыру, увидишь «потусторонний мир» Ничто, а не другую вселенную. Потому что вселенные – это не внутренности шаров, а их раздувающиеся поверхности.]

Причина квантовой случайности, заставляющей всё двигаться по не вполне предсказуемым траекториям, порождающей из вакуума целые вселенные, пока не постигнута. И вот уже несколько десятилетий всё убедительнее выглядит гипотеза Хью Эверетта: бесконечное множество миров сосуществует параллельно, каждое движение каждой частицы происходит во всех этих мирах одновременно и по всем возможным траекториям. [Опа! А тут мы опять вернулись к единству. Ну, нельзя так логически скакать из крайности в крайность.]

В переводе с латинского universum – Вселенная. Частичка uni означает единицу. Вселенная изначально мыслилась как нечто охватывающее всё сущее, а потому единственное. Эверетт предложил картину мира, где вселенные множественны. Соответственно и в названии uni заменено на multi: много. [Тут возможна проблема в терминологии. Заменив слово мир на измерение, можно перефразировать слова из гипотезы Хью Эверета так: «Бесконечное множество измерений сосуществует параллельно, каждое движение каждой частицы происходит во всех этих измерениях одновременно и по всем возможным траекториям». Вот и получается одна Вселенная с множеством параллельных миров-измерений. И тогда картина совсем другая. И кто же прав? Доказать невозможно. Дело в том, что о другой вселенной мы не можем сказать ничего определённого, потому что мы её не можем видеть по определению. Даже о чёрных дырах серьёзные физики высказываются осторожно без излишнего волюнтаризма.]

Эта картина позволяет, в частности, определить вероятность любого события как отношение числа вселенных, где оно произошло, к общему числу вселенных. Оба эти числа бесконечны. Но математика ещё в XVIII веке научилась обращаться с соотношениями бесконечностей. А в начале XX века сформировалась теория множеств, умеющая отличать и бесконечности, не сводимые друг к другу. Математический аппарат, пригодный для теории Эверетта, давно готов. [Для меня ∞/∞ = неопределённость, хотя живу в XXI веке. Видимо, пробел в образовании. Прошу прощения.]

Закономерности, определяющие это отношение, подробно изучены в квантовой механике, но только сейчас обретают простой и наглядный смысл.

Заодно мультиверс делает несущественными множество парадоксов, связанных с понятием времени. В рамках концепции мультиверса такого понятия вовсе не существует. Мультиверс включает в себя все миры – в том числе и различающиеся так, как если бы одни из них развивались из других. Сопоставление таких миров приводит к представлению о времени.

[Введение нового термина «мультиверс» напомнило нам о предупреждении Оккамы.

Действительно, времени в привычном понимании нет. Время – это принцип поочерёдности, принцип волны, принцип «или». Об этом я писал в статье «Опровержение неопровержимого парадокса» (2002). Цитирую.

«По-дилетантски можно удивиться, почему столько народа заумно и беспомощно ломали копья вокруг такой простой, казалось бы, проблемы. Простой ли? И здесь мы подошли к внутренней, истинной загадке парадокса.

Почти 2,5 тысячи лет парадокс Зенона благополучно гипнотизировал человеческое мышление. Почему? Вернее всего, из-за подсознательного чувства. Потому что все мы (неосознанно отличая реальность от иллюзии) чувствуем, что живём сейчас в момент времени t = 0 (мгновение) между несуществующими прошлым и будущим. Реален только миг t = 0. Вечное мгновение — парадокс парадоксов. В «вечном мгновении» (t = 0) совершалось, совершается и будет совершаться всё: и Ахилл догоняет черепаху, и Ларичев пьёт кофе, и крыша едет. Парадокс Зенона ставит опровергателя на неуловимую грань между «здравым смыслом» обыденного, привычного понимания плавно текущего времени и труднопостижимой реальностью только мгновения, т.е. — нуля.

Подозрительно легко мы справились с парадоксом. И это смущает. Но Зенон перехитрил нас, ибо мы всё-таки невольно вляпались в проблему вечного мгновения, что и является скрытой целью парадокса.

Зенон утверждал, что движения не существует. «Глупость, софистика, — уверенно скажет мой читатель, — достаточно разуть глаза и всё увидеть». Не торопитесь. Зенон не был глупым баловником. Здесь без парадоксального мышления не обойтись, ибо сделать открытие можно только попыткой объяснить необъяснимое.

Действительно, если реален только ноль (t = 0), миг, а продолжительности времени нет, только в нашем воображении, то какое может быть тут движение? Эта неопровержимая мысль взрывает существующие научные представления о пространстве и времени.

Для предельной ясности ещё раз изложим суть парадокса времени. С одной стороны: прошлого уже нет, будущего ещё нет, реален только сиюмоментный миг t = 0 (прямо-таки существование несуществующего), в момент которого само понятие «движение» абсурдно. Но с другой стороны: в наблюдаемом мире мы видим и ощущаем движение. И заявляем: без движения невозможно существование материи, движение — это жизнь. Как совместить несовместимое? Современная наука основана на понимании продолжительности (протяжённости) времени, длительность которого состоит из равномерной последовательности мгновений t = 0. Но это не решает проблему, ведь сумма нулей даёт нуль. Современное понимание самой сути времени ограничивается только умением измерять его. Так что же такое время?

Разгадка лежит в самой природе волновой бинерности вибрирующего Мира. Говорят: Вселенная состоит из точек (частиц). Вот от этого надо отказаться. Частицы нет. А есть бинер, то есть пара попеременно (волнообразно) проявляющихся и исчезающих (с большой частотой) частиц (сгустков энергии). То «левая», то «правая». Попеременно «левая» или «правая».

Бинер сам по себе есть парадокс: «левое» не есть «правое», но они тождественны и друг без друга существовать не могут; пара (волна) состоит из частиц, но каждая частица — есть пара (волна). Парадокс разрешается неодновременностью, поочерёдностью вспыхивания и затухания частиц. Читатель может повертеть копейку. «Орёл» не есть «решка». Друг без друга быть не могут, а вместе (по очереди) они — копейка. В основе природы Мироздания заложен парадокс.

То есть мельчайшим суверенным первообъектом Вселенной является не элементарная частица, а бинерная пара частиц («левая» или «правая»), волна. Именно этим объясняется двойственная природа электрона, демонстрирующего свойства частицы и волны. Именно поэтому Вселенная имеет волновое естество. Именно поэтому вещество и поле не имеют качественного различия, а отличаются количеством энергии (о чём писал Эйнштейн). Именно поэтому во Вселенной царствует парадоксальный голографический принцип «целое состоит из частей, но каждая часть — есть целое», о чём знали древние мудрецы («океан состоит из капель, но в каждой капле содержится океан») и к чему пришёл Рассел, восхитивший Борхеса. И вы, уважаемый читатель, знаете, что всё пространство волнового поля, из которого ваш телевизор черпает информацию, можно разделить на мельчайшие участки, но каждый участок будет содержать не часть, а всю информацию. Электрическое и магнитное поля друг без друга существовать не могут, только в виде бинера (электромагнитное поле), причём магнитное поле рождает электрическое и наоборот. Информация и энергия, каждая сама по себе являющиеся бинерами (простой пример: чтобы нагреть утюг, надо включить в розетку двойной провод), вместе составляют верховный бинер, входящий в понятие божественной Троицы. Парадоксальна природа «чёрных дыр», теория Эйнштейна, парадоксальный принцип заложен в конструкцию человеческого мозга.

Движения, в привычном понимании, нет. Зенон прав. Когда проявление и затухание (реинкарнация) частиц происходит в одном и том же месте, мы воспринимаем это явление как частицу в покое. Мир — мерцание реинкарнирующих точек. Если же эти вспышки происходят не в одном месте, тогда мы говорим: частица движется. Человеческую ходьбу тоже можно представить как поочерёдное стояние на левой ноге, потом на правой.

Времени (в людском понимании) нет. Есть принцип поочерёдности, «или». Или то, или это. Поочерёдность, неодновременность — именно то, что рождает в каждом из нас удобное чувство времени, его протяжённости и различения причинно-следственных связей, без чего мы не смогли бы думать и ориентироваться в окружающем мире. Это происходит благодаря нашей памяти, которая работает на принципе обратной связи (всё замкнутое имеет память). Обратная связь выполняет роль запаздывания. Предыдущий зрительный сигнал, поступивший в мозг мгновение назад, сравнивается с настоящим. Это действие является первичным элементом восприятия и мышления. Благодаря этому внутреннему процессу мы не воспринимаем мгновенное реальное «сейчас» и устремлены в иллюзорное «завтра».

А если времени нет, то всё в Целом — бессмертно, вечно, недвижимо. Происходит только постоянное видоизменение частей, составляющих Целое. Но каждая часть — есть целое. Каждая часть также бесконечна. И это обнадёживающий парадокс. Бог — есть Целое, Единое. И Он есть в каждой части, сам в себе разделённый, во всём разлитый, но не утративший своё единство. Он есть целиком в каждом человеке, ибо человек (бесконечность) — есть потенциальный Бог, растущий, развивающийся, но никак не достигший самого себя.

А ведь это всё известно с древнейших времён. Истинная (герметическая) философия — царственная наука — во всём парадоксальна. И чтобы что-то понять в этой жизни человек должен научиться свободно и с радостью плавать в лабиринте парадоксов. Столбенеющий перед парадоксом профессор — не философ, а недоразумение».

В подтверждение ещё пару цитат из статьи «Новая старая парадигма».

«Они [буддисты] утверждали единство бытия, причина и следствие были, по существу, одним. Но единственным следствием единства субстанции (satkarya-vada) было постоянное изменение её проявлений. Это изменение также было представляемо как моментальное (pratiksana = parinama). Момент был определяем здесь как наибесконечно малая мера времени совершенно так же, как атом – наименьшая воображаемая частица материи. Два момента не могут совпасть, поэтому нет истинной длительности, нет времени вне момента. Время – это идея без реальности, пустое создание ума. Единственная реальность – моментальность. Прошедшее и будущее непосредственно нереальны, но так как настоящее не может существовать без прошедшего, это прошедшее присуще факту изменения. Поэтому, – говорит Вьяса, – вся вселенная заключена в один-единственный момент, все реальные единицы изменения, которые можно себе представить, слиты в каждом отдельном моменте. Заключая, Вьяса допускает два вида вечности: недвижная вечность, принадлежащая душе, и вечность изменения, принадлежащая материи. Единица изменения именуется термином dharma и идентифицируется с моментом (ksana) как в йоге, так и в буддизме» (акад. Ф.Щербатской «Непостоянство у санкхья-йоги»).

«Элементы бытия – это моментальные появления, моментальные вспышки в феноменальном мире из неведомого источника. Так же как они разобщены, так сказать, в своей ширине, не будучи связаны вместе какой-либо всепроникающей субстанцией, совершенно так же они разобщены в глубине или длительности, поелику они длятся один-единственный момент (ksana). Они исчезают, как только появляются, для того чтобы за ними последовало в следующий момент другое моментальное существование. Таким образом, момент делается синонимом элемента (dharma), два момента – это два различных элемента. Элемент становится чем-то вроде точки во времени-пространстве. Школа сарвастивадинов делает попытку математически определить длительность момента. Она, однако предположительно, представляет мельчайшую частицу времени вообразимой. Такие выкладки о величии атома и длительности момента являются, очевидно, явными попытками охватить бесконечно малые величины. Идея, что два момента создают два различных элемента, остаётся. Поэтому элементы не меняются, но исчезают, мир становится подобным кино. Исчезновение – самая сущность существования; то, что не исчезает, и не существует. Причина для буддистов была не истинной причиной, а предшествующим моментом, который также воник из ничего, для того, чтобы исчезнуть в ничто.

В настоящее время невозможно установить эпоху, когда эта теория окончательно была создана. Во всяком случае, некоторые из самых старых школ изложили это очень ясно. Они считали, что горы, деревья, элементы материи, все элементы вообще были моментальными появлениями, как моменты мысли. Школы различались в этом вопросе, и полное логическое доказательство было построено, вероятно, в то время, когда логика заняла место абхидхармы.

Но легко понять, что основная буддийская идея о множественности и разделённости (prthaktva) их элементов, это идея, разработанная с характерной индийской отвагой в области философских построений, должна была быть доведена до своего логического заключения, т.е. до вывода об отсутствии длительности, поелику не было вещества, которое обладало бы длительностью.

Заключением этого учения было отрицание движения. Реально существующий объект, т.е. элемент, не может двигаться, потому что он исчезает, как только появится, у него нет времени для движения. Это не противоречит тому обстоятельству, что одна из главных характеристик материи, четвёртое mahabhuta, является движением. Каждое движение разлагается на ряд отдельных появлений или проблесков, возникающих в непосредственной смежности (5). Движение физических объектов, как это разъясняется в абхидхарме, дало наилучшую поддержку для рассмотрения мёртвой материи как целой серии мимолётных проблесков. Явление ускорения падающих тел объясняется различием интенсивности веса или движения (irana) в каждый момент движения вниз, поскольку объект в каждый момент иначе скомпонован(6). Элемент, таким образом, может быть сравним с огнём, он состоит из ряда отдельных вспышек, следующих одна за другой, представляя в каждый момент новый огонь» (акад. Ф.Щербатской «Непостоянство элементов»).

В древнем буддизме мы видим высокую философию, к которой современная физика слишком робко пытается приблизиться.]

Серьёзное исследование концепции Эверетта только начинается. В частности, пока неясно, в какой мере и какими механизмами могут влиять друг на друга бесчисленные параллельные миры. Представления о таком влиянии пока остаются предметом фантастических романов. Физическая же картина не прорисована даже в самых общих чертах.



Разумному – достаточно


Предсказать достаточно отдалённые следствия мультиверса ещё невозможно. Но одно уже ясно. Как показал Дэвид Дойч в «Структуре реальности», эволюция, мультиверс с вытекающей из него квантовой механикой, постижимость мира и эффективность математики взаимно объясняют друг друга. Неизбежные пробелы в каждой из этих четырёх концепций закрываются привлечением остальных трёх. Если принять во внимание все их одновременно, в научной картине мира, похоже, вовсе не остается места для веры.

Конечно, рано или поздно найдутся явления, не вписывающиеся в структуру Дойча. Но нет ни малейших поводов полагать, что для описания этих явлений понадобится прибегать к чему-то, не вписывающемуся в представления о естественном. Разумному человеку всегда будет достаточно внерелигиозных объяснений.

Правда, некоторые из них сами по себе бывают достаточно странными. Например, за пределами этой статьи остался солипсизм – убеждение в том, что существует только сам носитель этого убеждения, а весь остальной мир ему кажется. [А почему солипсизм оказался за пределами этой статьи?] Некоторые соображения, позволяющие отвергнуть эту крайность, приведены у того же Дойча.

Впрочем, эти технические тонкости не меняют главного. Атеизм зачастую именуют просто неверием в существование бога и на этом основании объявляют верой в его несуществование – то есть всего лишь разновидностью религии. Как видно из всего вышесказанного, атеизм – вера не в большей мере, чем, к примеру, уверенность в собственном существовании.

Со времен Лапласа у человечества не прибавилось причин нуждаться в гипотезе о боге. И, судя по всему, не прибавится.



Лучше разойтись с солнцем


Откуда берутся правила, определяющие нашу жизнь? Делай добрые дела и избегай угрызений совести. Но кто скажет, какие именно дела считать добрыми?

Классический атеизм долго пасовал перед подобными вопросами. Зато для религии тут не было затруднений: бог (или боги, если в данной вере их много) – источник всего мира, в том числе и законов, по которым надлежит действовать людям.

В разные эпохи и в разных странах много было не только самих богов, но и предписанных ими законов. Однако богословы смогли объяснить эту странность сразу несколькими причинами: ложностью некоторых верований (но, разумеется, не тех верований, которых сами те богословы придерживались), и тем, что религии вынуждены были приспосабливаться к узости человеческого мировоззрения в иные эпохи, и многим-многим другим.

Между тем человечество постепенно изучало законы эволюции. Согласно этим законам, разные территориальные, национальные и социальные группы людей непрерывно испытывают на практике все возможные варианты устройства общества и способов поведения внутри него – так же, как природа непрерывно испытывает разные варианты устройства живых существ и их сообществ. Те, кто удачнее устроен внутри и лучше соответствуют внешним условиям, выживают лучше и размножаются интенсивнее, в конце концов вытесняя менее приспособленных. Стабильность процветания общества напрямую зависит от того, насколько удачно это общество выберет себе образ деятельности. Лучшее, на мой взгляд, обоснование этому дал лауреат Нобелевской премии по экономике Фридрих Август фон Хайек в книге «Пагубная самонадеянность».

Правда, причины эффективности общественного устройства и функционирования даже сегодня – при более полном знании общественных наук и исторических закономерностей – далеко не всегда понятны. В древности сам феномен общества представлялся чудом. И всегда, как и сейчас, хватало желающих нарушить сложившиеся нормы общественного устройства в надежде на личный успех. Чтобы общественный организм выжил в этих сложных условиях и существовал по чётко определенным правилам, правила эти приходилось создавать со ссылкой на сверхъестественный авторитет.

Сегодня наука ещё не научилась предсказывать пути, по которым пойдет эволюция. Более того, накопились серьёзные основания считать точность таких предсказаний принципиально ограниченной. Так, первый, придуманный в 1954-м, язык программирования Фортран (Formula Translation) был довольно примитивен. Более совершенные разработки возникли через пару лет. Но за эти годы учёные, для которых предназначался инструмент, успели написать столько подпрограмм, что переводить их на другие языки было куда менее выгодно, чем продолжать писать на этом. Доселе для любого нового поколения процессоров делают компилятор с Фортран’а. Правда, на персональных компьютерах ими пользуются сравнительно немногие. Зато мощнейшие суперсистемы тратят на исполнение программ, написанных на Фортран’е, порою до 9/10 машинного времени.

В сферах менее динамичных, нежели компьютеры, «коммерческое бессмертие» и подавно случается едва ли не на каждом шагу. Скажем, главный вклад в разработку нынешней российской винтовочной гильзы внёс еще в 1889-м конструктор Вельтищев. Гильза создавалась для однозарядной винтовки. На вооружение принята в 1891-м вместе с магазинной винтовкой Мосина (как и большинство оружейников, Мосин заимствовал многие существенные черты своей разработки у параллельно испытывавшейся винтовки Нагана – да и Наган при отладке своей системы многое почерпнул у Мосина). Затем технологию производства гильзы довели до такого совершенства, а патронов с нею наштамповали так много, что под неё доселе разрабатывают новые системы – даже несмотря на то, что существенные особенности её устройства, оптимальные для однозарядной винтовки рядового пехотинца, крайне затрудняют работу магазинных и ленточных систем подачи, повышение кучности огня и удовлетворение многих других современных требований. А под новое оружие – вроде единого пулемета Калашникова или снайперской винтовки Драгунова – продолжается выпуск патронов.

И конца этому порочному кругу не предвидится.

Но наука по крайней мере обосновала риски, связанные с переустройством общества. Дала новое, не опирающееся на высший сверхъестественный авторитет, объяснение безотчетной массовой тяги к стабильности.

Бог и боги оказались вытеснены из еще одной сферы мысли.



Сокращение и упрощение


Массовому сознанию с трудом удаётся понять рассуждения об эволюции. Даже сейчас, после нескольких веков научных дискуссий о геологической и биологической эволюции. К идее существования сверхъестественных сил и опоры на эти силы человечество привыкало тысячелетиями. Не так-то просто было от этого отказаться.

Как сказал Вольтер, если бы бога не было, его следовало бы выдумать. Поэтому даже у самых просвещённых аналитиков появляется соблазн создать наиболее краткое и простое объяснение бытия, которое мог бы применить каждый, даже не особенно образованный человек.

Краткость и простота работают до поры до времени. Скажем, выпускники большинства западных вузов входят в рабочий режим заметно быстрее своих коллег, получивших образование по методике, привычной нам с советских времён: они ещё при обучении получают чёткие указания о порядке действий в обстоятельствах, с которыми придётся неизбежно столкнуться на практике.

Беда только в том, что конкретные рецепты работают в конкретных условиях. Фельдшер может и без указания врача выдать таблетку аспирина всякому, кто жалуется на головную боль. Но что если боль порождена микроинсультом? Аспирин, ощутимо влияющий на свёртывание крови, может – в зависимости от характера инсульта – и облегчить, и ухудшить состояние больного. И уж, во всяком случае, не устранит причину боли, а только затруднит диагностику. А что если человек страдает не только головной болью, но и язвой желудка?

Так и западные рядовые инженеры нуждаются в регулярном прохождении курсов переподготовки – при появлении едва ли не любой новинки. По ходу же классического обучения инженер получает прежде всего полноценное представление о всевозможных общих законах, на основе которых создаются конкретные решения и методы.

Метод независимых курсов по выбранным дисциплинам, популярный в США и теперь ставший существенной частью болонского процесса, неизбежно оставляет в базовых знаниях изрядные пробелы. Необходимость возмещать их конкретными рецептами в свою очередь отнимает куда больше времени, нежели нужно на усвоение соответствующей базы, и тем самым ещё сокращает её объем. Порочный круг замыкается.

Объяснение общественного порядка через бога обладает тем же недостатком. Оно предлагает конкретные рецепты без понимания стоящих за ними законов и даже без осознания самого факта существования этих законов. Поэтому малейшее изменение внешних условий ставит верующего перед тяжким выбором: продолжить соблюдение прежних правил, рискуя уйти от жизни, или принять новые правила, рискуя уйти от бога.

Хрестоматийный пример неудачного выбора – Старый Новый год.

Русская (как и некоторые другие поместные) православная церковь всё ещё живет по календарю, разработанному в первом веке до нашей эры египетским астрономом Созигеном и введенному в действие Гаем Юлием Цезарем в бытность его крупнейшим мостостроителем Рима6. Но этот календарь, созданный на основе астрономических наблюдений довольно низкой точности, считал год равным 365+1/4 суток. Реально же год несколько короче.


6. Могущество Рима сильно опиралось на инженерное искусство. Римские дороги, созданные для эффективной торговли и быстрой переброски армий, действуют по сей день. Каналы и акведуки сегодня снабжают Вечный Город свежей водой, как и в цезаревы дни. Не удивительно, что верховный жрец носил гордый титул pontifex maximus – крупнейший мостостроитель. Кстати, этот титул унаследовал и папа римский.


Цезарь, принимая календарь, установил начало года на 1-е января, когда традиционно вступали в должность основные римские выборные руководители (до него год начинался 1-го марта), а саму эту дату совместил с зимним солнцестоянием. Но после его смерти жрецы несколько лет путались между старым и новым календарем, так что к году официального рождения Иисуса Христа солнцестояние, к которому приурочена официальная дата его рождения, приходилось уже на 25-е декабря.

Никейский собор 322–323 годов, помимо прочего, установил: весеннее равноденствие приходится на 21-е марта. Это нужно для расчета даты празднования пасхи: иудейский календарь, откуда пришло в христианство это событие, синхронизирован не только с Солнцем, но и с Луной. И христианам, празднующим пасху в первое воскресенье после первого весеннего полнолуния, надо чётко знать, какое полнолуние – первое весеннее. А со времён Иисуса до собора погрешность календаря сдвинула к равноденствию именно это число.

В последующие века погрешность накапливалась, а точность астрономических расчетов и наблюдений, включая определение моментов солнцестояний и равноденствий, росла. Вдобавок реальные времена года связаны с реальным же положением Земли относительно Солнца, так что расхождение древних календарных примет с погодой было ясно даже совершенно необразованным крестьянам. Многие журналисты этого до сих пор не осознали. Приметы, накопленные ещё в раннем средневековье, публикуются в журналах и газетах с привязкой к церковному – юлианскому – календарю, что приводит к очевидным ошибкам в бытовых прогнозах погоды и урожая.

В конце концов итальянский астроном Луиджи Лиллио разработал новый календарь, где годы, делящиеся на сто, но не на четыреста, считаются не високосными, а простыми. Погрешность этого календаря – около одного дня за четыре тысячи лет. Надобность в его коррекции станет очевидна через десяток–другой тысячелетий. Глава римской католической церкви Григорий XIII подписал указ о введении этого календаря в обращение. При этом пришлось выбросить из календарного счета десять дней, чтобы привести 21-е марта к моменту весеннего равноденствия, как и заповедано Никейским собором.

Прочие, не подчиненные папе, течения христианства долго раздумывали, надлежит ли им следовать календарной реформе. В конце концов большинство христиан склонилось к мысли о светской природе календаря и приняло его в качестве более эффективного, чем юлианский, инструмента.

Лидеры православных церквей считали неприемлемыми и выбрасывание дней (то есть пропуск – пусть и одноразовый – ежегодных празднований в честь довольно многих святых), и усложнение расчёта пасхи, и возможность совпадения христианской пасхи с иудейским песахом, и многие другие богословские и технические осложнения, возникающие при любой смене счёта дней. Седьмое апостольское правило предписывает: «Если кто – епископ, или пресвитер, или диакон – святой день Пасхи прежде весеннего равноденствия с иудеями праздновать будет: да будет извержен от священного чина». Но православные вероучители, ссылаясь на это требование, забывают: по григорианскому календарю, как и по юлианскому, пасха наступает только после астрономического весеннего равноденствия, правило же воспрещает лишь сочетание двух условий – не только совпадения с песахом, но и опережения равноденствия. Выходит, согласно логике и астрономии переход на новый стиль никому потерей должности не грозит.

Календарную реформу приняло меньшинство патриархий. В 1923-м константинопольский патриарх (и вслед за ним ещё десять поместных церквей) приняли новоюлианскую систему, совпадающую с григорианской до 2800 года. Московская патриархия доселе остаётся при безнадёжно устаревшем юлианском стиле, принуждая своих последователей отмечать все христианские праздники в отрыве от большей части единоверного мира (разрыв составляет уже тринадцать дней!), а рождество отмечать после общего Нового года.

Многие церкви восточного обряда, включая ту, что духовно окормляет нашу страну, отказываются выполнять единственное никейское предписание, допускающее независимую – астрономическую – проверку. Тем самым они лишаются – и, главное, лишают своих приверженцев – права на титул православных – правильно верующих, то есть соблюдающих все требования апостолов и вселенских соборов. В историю вошла геростратова фраза, приписанная константинопольскому патриарху Иеремии, в конце 1583 отвергшему уточнение календаря: «Лучше разойтись с Солнцем, чем сойтись с Папой».



Выбирать надо


Религия не всегда и не во всем даёт ложные указания. Если бы нечто подобное и впрямь происходило, нам было бы куда проще жить. Пророку Мухаммеду приписывается совет: мужчина, выслушай совет женщины – и сделай наоборот. Замени в этой фразе женщину на веру – и пользуйся религией, как компасом, где в привычный синий цвет окрашен конец стрелки, нацеленный на юг, а не на север.

На деле все куда сложнее. Среди христианских есть церкви, ориентирующиеся на точную астрономию, а есть и те, что пользуются астрономией существенно устаревшей. То есть даже ориентация на религиозный канон не освобождает по меньшей мере от одного выбора: какой канон?

Вот тут нас подстерегает неожиданная сложность в сфере, вроде бы очень отдалённой от веры, – в математике.

[Этот кусок текста я не комментировал, ибо он посвящён проблеме образования, календарю и межцерковным разборкам, а не главной теме – есть Бог или его нет.]



Теоремы Гёделя


Всякое рассуждение опирается на исходные предположения. Их в свою очередь требуется обосновать, и цепочка обоснований не может быть бесконечной. На каком-то этапе приходится выбрать исходные положения, принимаемые без доказательств.

Идея опоры на недоказанные предположения впервые отчётливо сформулирована древними греками. Поэтому их до сих пор во всем мире называют греческим словом «аксиома» – ценная, достойная. А следствия, логически выводимые из них, зовутся опять же греческим словом «теорема» — сказанная богом.

Выбор системы аксиом непрост. Если какие-то теоремы, выведенные из них, явно противоречат опыту, то приходится решать: то ли аксиомы неверны, то ли опыт интерпретирован неточно. Правда, можно развивать аксиоматику без проверки опытом – в надежде на то, что в какой-то новой сфере знаний для неё найдется приложение: так обычно действует чистая математика. Но опыт зачастую указывает нетривиальные направления работы – так развивается прикладная математика – и поэтому желательно сверяться с ним почаще.

Вдобавок какие-то аксиомы взаимозаменяемы: если выбрать одну из них, то другую можно доказать на её основе. И надо решать, какой набор аксиом удобнее для доказывания. Евклид, в чьих трудах идея аксиоматики впервые проведена достаточно строго, одну из своих аксиом – постулат о параллельных прямых – сформулировал подчёркнуто неуклюже: похоже, он подозревал, что её на самом деле можно доказать, и такой формулировкой нацелил на неё позднейших исследований. Правда, дело оказалось ещё интереснее: как выяснилось уже в XIX веке, это действительно аксиома, и отказ от неё порождает другие геометрии, причём в рамках евклидовой аксиоматики можно построить модели этих геометрий – а значит, все они равно надёжны.

Вопрос о надежности аксиоматики возникает и вне связи с опытом. Если в ней можно одновременно вывести и какое-то утверждение, и его отрицание, то такая противоречивая система явно бесполезна: уже доказанное можно сразу же опровергнуть. Если в системе можно построить утверждение, в её же рамках недоказуемое, но и неопровержимое, то такая – неполная – система лишь ограниченно пригодна: для выяснения судьбы такого утверждения придётся вводить в систему новые аксиомы.

Естественно, в числе целей математиков долгое время была проверка непротиворечивости системы аксиом, которой они пользовались. Желательна и полнота системы: не хочется каждый раз натыкаться, подобно Евклиду, на утверждения, с которыми заведомо невозможно справиться.

Доказательство непротиворечивости и полноты математической аксиоматики искали долго, упорно и весьма изобретательно. Но в 1931-м немецкий математик Курт Гёдель доказал две теоремы, радикально отличные от всех предшествовавших представлений об основаниях математики как логической структуры.

По первой теореме, любая теория, достаточно обширная, чтобы включать арифметику, либо неполна, либо противоречива. По второй теореме, если теория, включающая арифметику, непротиворечива, то её средствами это недоказуемо.

Арифметика здесь весьма важна. И не только по техническим причинам: Гёдель построил конкретные примеры недоказуемых и неопровержимых утверждений, пользуясь именно арифметическими инструментами. Куда важнее содержательная сторона дела – связь с реальностью. Так, формальная логика не подчиняется теоремам Гёделя. Любое утверждение, сформулированное в её рамках, можно её же средствами однозначно доказать или столь же однозначно опровергнуть. В частности, утверждение об её непротиворечивости строго доказано самой же логикой. Зато и средства логики столь бедны, что даже арифметические действия этими средствами невозможно определить – а значит, для описания реального мира формальная логика недостаточна. [Согласен, формальной логики недостаточно.]



Неполная наука


Наука, занимающаяся реальным миром, в целом неизмеримо богаче не только формальной логики, но и арифметики, и математики вообще. Значит, по Гёделю, она заведомо неполна. Впрочем, наука на полноту и не претендует.

К концу XIX века известный физик Филипп Жолли сказал одному из своих учеников, что занятия физикой бесперспективны: все основные законы уже постигнуты, так что будущим поколениям осталась лишь техническая возня с их приложением к конкретным обстоятельствам. Учеником – по иронии судьбы – был Макс Планк, вскоре доказавший квантовую природу излучения, с чего началась новая, продолжающаяся и по сей день физическая революция.

Такой опыт давно убедил ученых: эйфория по поводу новых всеобъемлющих теорий – преходящая. Рано или поздно наука выходит за пределы познанного, и приходится вводить новые представления – новые аксиомы.

Одним из первых это сформулировал ещё древнегреческий философ и математик Эратосфен: чем больше сфера наших познаний, тем больше поверхность её соприкосновения с неизвестным. Правда, употреблённый Эратосфеном образ имеет и оптимистическую составляющую. Соотношение объёма и поверхности сферы пропорционально её радиусу. То есть по мере роста познаний нам все легче оставаться среди уже открытого и всё реже приходится сталкиваться с непонятным. Наука способствует избавлению от повседневной неизвестности.

Конечно, наука не исчерпывается аксиомами. Можно сверять теоретические предположения с опытом и такой сверкой заменять теоретические доказательства. Именно таким путем установлено, например, что поверхность Земли описывается с помощью не евклидовой, а римановой геометрии – то есть она не плоская, а примерно сферическая. Сейчас астрономические наблюдения уточняют аксиоматику геометрии всей нашей Вселенной.

Но всё же возможности эксперимента небезграничны. Да и его трактовки неоднозначны. Эйнштейн указывал: только теория определяет, что именно мы увидели в эксперименте и что из него поняли. Так что научное познание – не только эксперимент, но и создание на его основе новых аксиом и даже аксиоматических систем – скорее всего будет продолжаться бесконечно. Мир так же невозможно исчерпывающе постичь научными методами, как и религиозными.

Неполнота науки позволяет, по Гёделю, надеяться: наука в целом непротиворечива. Даже если её конкретные ветви содержат противоречия, то противоречия эти диалектические, снимаемые дальнейшим ходом развития.



Дунс Скот против противоречий


Развитие некоторых отраслей науки уже вполне завершено. Например, вышеупомянутой формальной логики. Одно из её достижений нам пригодится. Английский францисканский монах, богослов Иоанн Дунс Скот (1265 – 1308) сказал: из любого ложного утверждения можно строго логически вывести любое утверждение – как ложное, так и истинное. При этом совершенно не важно, связаны ли эти утверждения содержательно: по классическому примеру, если дважды два – пять, то существуют ведьмы. В рамках формальной логики закон Дунса Скота неоспорим.

Из первой теоремы Гёделя ясно: если какая-то система полна, она противоречива. Из закона Дунса Скота видно: если в системе выводима хотя бы одна пара противоречивых утверждений, то можно вывести и любое утверждение, сколь угодно бессмысленное. Таким образом, с практической точки зрения, противоречивая аксиоматика вполне равноценна заведомо ложному утверждению.



Первопричина


Теперь от математики вернемся к религии. Конечно, религия не сводится к аксиомам. Неоднократные богословские попытки полностью формализовать её неизменно проваливались. Но всё же некоторую – и порою довольно отчетливо сформулированную – аксиоматику религия в себя включает.

В рамках Моисеевой традиции (в нее входят иудаизм, христианство, ислам и несколько мелких течений) среди ключевых аксиом – единственность и всемогущество бога. Важна также аксиома бога как первопричины всего сущего: именно бог по своему плану и усмотрению создал весь мир и управляет им: прямо – через непосредственное вмешательство – или косвенно – с помощью созданных им законов.

В религиях политеистических обстановка сложнее: разные стороны жизни контролируются специализированными богами. В некоторых верованиях боги, создавшие мир, давно отстранены от дел или даже умерли и повседневностью занимаются не «основатели фирмы», а их наследники или даже наёмные служащие. А уж в субъективном идеализме – например, в буддизме – первопричина мира и текущее управление им вовсе не связаны со святым духом.

Но, даже в столь сложных и запутанных системах неизменна ключевая идея, объединяющая любые религии: предположение о силе, внешней по отношению ко всему миру, создавшей его, способной влиять на него, не подвергаясь никакому ответному влиянию. А как устроена эта сила внутри – не так уж важно.

Гипотеза существования такой силы, в частности, объясняет всё, чему не удается найти иного объяснения.

Конечно, наука многое почерпнула в богословии. И глобальная её цель – изучение устройства мира – изначально была вполне религиозна: постижение замысла творца. Но именно поэтому наука вынуждена отказываться от использования аксиомы бога. Слишком велик соблазн, дойдя до предела своих познаний, объявить всё лежащее за этим пределом непосредственными результатами неисповедимого промысла божия. Но ссылки на бога не объясняют, как именно бог в каждом конкретном случае поступил, как устроено его творение, в чём состоял его замысел и промысел. Не зря говорят: любой серьезный учёный независимо от своего вероисповедания в свободное от работы время на работе вынужден быть атеистом. Иначе попросту скучно работать.

Но даже если аксиома бога не применяется в науке, интеллектуальная деятельность человечества заметно шире науки. И в этой деятельности аксиома бога – всемогущего и всеобъясняющего – занимает важное место.



Полная + арифметичная = противоречивая


Итак, религия опирается на аксиому, гарантирующую объяснение всего. Существование бога (или богов) отменяет нужду в дальнейших объяснениях – то есть в пополнении аксиоматики. Аксиоматика религии заведомо полна. Значит – по первой теореме Гёделя – противоречива.

Кстати, замечу: атеизм часто называют одной из разновидностей религии. Но он вовсе не претендует на полное объяснение мира, исходя из некоторого наперед заданного набора основных положений7. Качественное отличие атеизма от любой религии в частности, в том, что его система аксиом неполна. И это дает право надеяться на ее непротиворечивость.


7. Даже Лаплас – певец всеобъемлющего детерминизма – указал: постичь одновременные положения и скорости всех частиц во Вселенной – и тем самым предречь все дальнейшие события – могло бы только сверхъестественное существо.


Теоремам Гёделя нужна арифметика. До недавнего времени считалось: религия с арифметикой несовместима, ибо нарушает, например, закон тождества. Так, в христианстве бог един и в то же время существует в трёх лицах.

Нарушение закона тождества само по себе достаточно для признания религии логически противоречивой. Но как раз Троица тут ни при чем. Создатель систем управления ракетами и космическими аппаратами, исследователь религии (в зрелом возрасте глубоко уверовавший) академик Борис Викторович Раушенбах показал: внутренняя структура Троицы соответствует общеизвестному математическому объекту – вектору в трехмерной системе координат. В зависимости от выбранной системы может показаться больше одна из проекций вектора: кто поклоняется Отцу, кто общается с Сыном, на кого нисходит Дух Святой. Но во всех проявлениях присутствуют все три координаты/ипостаси. Нет никаких противоречий между математикой и догматом Троицы. [Академик Б.Раушенбах показал не структуру Троицы, а три проекции в трёхмерном пространстве. А это не одно и то же. Троица – это совсем другое. Принцип Троицы лучше наглядно демонстрировать на монете. «Орёл» не есть «решка», они противоположны, взаимоисключающи, но друг без друга существовать не могут. Каждая часть поочерёдно и отдельно от другой является целым – монетой. То орёл есть монета, то решка есть монета. Поочереди, попеременно. Орёл-решка-монета – это и есть модель Троицы. Отсюда вытекает парадоксальная фраза: единое, раздвоившись в троицу, проявилось четверицей. В этой фразе заключена квинтэссенция философской парадигмы герметизма. Эту герметическую истину нам подсказал Сфинкс своей загадкой Эдипу.]

Кстати, тот же Раушенбах нашёл и другие проявления математики в религии. Так, странная на взгляд современного человека обратная перспектива древних икон не только соответствует некоторым психофизиологическим особенностям восприятия пространства на малых расстояниях, но ещё и намекает на то, что картина пишется с точки зрения бога.

Другие видимые противоречия религии с математикой (и физикой) исследованы не столь глубоко. Поэтому я не могу однозначно утверждать, что они также не мешают применять выкладки Гёделя к религии. Но в самих святых писаниях достаточно примеров их согласия с арифметикой. Что и не удивительно.

Религия претендует на описание реального мира, а он сплошь арифметичен.

Так, в главе 24 Второй книги Царств Давид организует перепись подвластного населения. Согласно инструкциям Давида его посланцы последовательно переходят из города в город, подсчитывают тамошних жителей и в конце концов представляют царю суммарный результат (по тому времени довольно внушительный). Очевидно, последовательный подсчёт жителей по городам – действие вполне арифметическое.

Сам Давид, получив итог, счел своё деяние грешным. Бог согласился с ним, предложил три кары на выбор и по согласованию с Давидом устроил трехдневную эпидемию на семьдесят тысяч жертв. Уж не потому ли, что всемогущий и всеведущий бог предвидел: применение арифметики позволит в дальнейшем доказать противоречивость самой веры в него?

Не чужд арифметики и Новый Завет. В «Откровении» апостола Иоанна сказано: «Кто имеет ум, сочти число зверя». Несомненная арифметика с неизбежными аксиомами.

В первоначальных версиях «Апокалипсиса» были два значения числа: 616 и 666. Дело в том, что имя «Нерон» допускает и написание «Неро». В первом случае сумма числовых значений соответствующих греческих букв дает 666, во втором 616. Иоанн считал именно императора Нерона – рьяного гонителя христиан – Антихристом.



Осознанная необходимость


Полноту религиозного описания мира тоже зачастую оспаривают. Скажем, если человек наделен свободной волей (в Моисеевых религиях свобода воли считается одним из важнейших отличий человека от животных, действующих только в силу необходимости), как однозначно предсказать бытие и развитие?

Тем не менее, свобода воли человека вовсе не противоречит детерминизму (полной определенности) мира. Всеведение якобы позволяет богу предвидеть все наши действия, а свобода человека заключается лишь в его способности постигать причины этих действий. Не зря Маркс называл свободу осознанной необходимостью.

Более того: даже если поведение отдельного человека не просто свободно, а произвольно или случайно, – это ещё не доказывает произвольность и случайность мира в целом. Каждая микрочастица движется случайным образом, но поведение достаточно большого числа таких частиц предсказуемо по законам квантовой механики с точностью, вполне достаточной для любых разумных нужд.

Каждый человек покупает вещи (при прочих равных условиях), руководствуясь собственными произвольными желаниями. Но экономическая наука неплохо описывает (на достаточно больших промежутках времени) поведение всего мирового хозяйства. И уж по меньшей мере божьему замыслу все это не противоречит.



Бог недоказуем


Неопровержимые доказательства бытия божия люди искали с давних пор.

Но поняли тщетность поисков довольно рано. Господствующей в среде богословов стала позиция, при которой принципиальное отсутствие таких доказательств связано со свободой воли, дарованной богом человеку. Мол, каждый вправе самостоятельно – без прямых божьих указаний – решать, идти ли ему к богу или остаться во тьме.

Философы упорнее богословов. Например, Иммануил Кант раскритиковал и опроверг пять наиболее убедительных и стройных доказательств бытия божия, выдвинутых до него. Но это не помешало ему в свою очередь создать шестое доказательство – увы, в скором времени также опровергнутое.

Математика позволяет взглянуть на дело несколько иначе. Непротиворечивость аксиоматики означает: в её рамках невозможно вывести пару утверждений, противоречащих друг другу. Гипотеза бога делает любую аксиоматику полной. По первой теореме Гёделя полнота гарантирует противоречивость. Следовательно, гипотезу бога нельзя вывести ни из какой непротиворечивой системы аксиом. Она сама – аксиома и может быть только принята на веру.

Видный деятель раннего христианства Тертуллиан вошел в историю словами credo quia absurdum est – верую, ибо это нелепо. Богословский смысл заявления «Сын божий был распят – не стыдимся этого, ибо это постыдно. Сын божий умер – вполне верим этому, ибо это нелепо. Погребённый воскрес – это верно, ибо это невозможно» – мне не вполне понятен (да и богословов смущает: не зря Тертуллиан, хотя и за иные рассуждения, признан еретиком). Но в житейском смысле я с ним согласен: представления о боге заведомо приводят если не к явным нелепостям, то к неустранимым противоречиям. А потому их нельзя доказать – в них можно только верить. [В данном случае А.Вассерман говорит не о Боге, а о представлениях о нём в различных религиях.]



Аксиоматика и культура


Многие (в том числе и я) воспринимают религию не как логическую и тем более не как аксиоматическую структуру. Религия – не столько система, основанная на формальной технологии описания, сколько явление культуры. Вроде… модернизма, Высокого Возрождения или чайной церемонии.

Но религия качественно отличается от прочих феноменов культуры по меньшей мере в одном отношении – она стремится обязывать.

Возрождение не пытается предписывать человеку ничего за своими пределами: «человек эпохи Возрождения» – просто (как показано в одноименном американском фильме) всесторонне развит, стремится охватить все достижения человечества. Чайная церемония учит скромности и восприятию красоты, но вовсе не требует, чтобы и за пределами чайной комнаты гордый самурай был столь же скромен и восприимчив к красоте, как в её стенах.

Религия же, ссылаясь на божественный авторитет, претендует на контроль всех сторон деятельности человека и человечества. И в этом смысле выходит за пределы чисто культурного феномена.

Почти всякая религия в момент зарождения напоминает то, что ныне принято именовать тоталитарными сектами. И только по мере развития и притирки к реальному миру обучается компромиссам.

Самые ходовые формы религии сегодня не претендуют на тотальный контроль всех сфер жизни. Но взгляд на их историю убеждает: это не столько внутренне присущее им свойство, сколько результат векового опыта выявления противоречий, порождаемых подобными претензиями.

Правда, в наши дни эти противоречия далеко не так очевидны, как в эпоху становления христианства или ислама. Поэтому нынешние предостережения против религиозного тоталитаризма зачастую напоминают старый анекдот: идёт человек по Невскому и через каждые пять шагов прищелкивает пальцами над головой. Некий попутчик, наблюдающий это зрелище довольно долго, в конце концов не выдерживает, догоняет его и спрашивает:

– Если не секрет, что именно вы делаете?

– Крокодилов отгоняю.

– Но на Невском же нет крокодилов!

– Вот потому и нет.

Действительно, есть множество причин того, почему возникает желание ограничить амбиции религии, как зачастую и любые другие амбиции. В обществах, где религия претендует на тоталитарность, многие проблемы возникают и развиваются гораздо быстрее, чем в обществах с иной ролью религии. И этого уже достаточно для возникновения антирелигиозных настроений.

Математика и религия – изначально разные предметные области. В той мере, в какой религия не вмешивается в происходящее за пределами храма, её можно не считать полной системой. Но если она вмешивается в реальный мир, то и на неё распространяются все его законы – включая гёделевы.

Теоремы Гёделя неприменимы к религии, только если она сама нереальна.



Аксиомой единой


Предположение о существовании бога – именно аксиома. Сделать его теоремой – вывести из каких-то наборов утверждений, описывающих наблюдаемый мир, – пока никому не удалось. И, похоже, не удастся. Ведь это предположение заведомо (по Гёделю) делает всю систему противоречивой. Реальный мир логических противоречий не содержит: всему рано или поздно находится объяснение. [Содержит. В основу мира заложены парадоксы, которые не всегда разрешаются формальной логикой. Пример: электрон – и частица, и волна. Ещё пример, ставящий математика в ступор: ноль и бесконечность тождественны, крайности сходятся. Ещё пример: одновременное и тождество, и подобие. Ещё пример: целое состоит из частей, но каждая часть есть всё целое. Кроме того, в основе мира лежит бинерность (двойственность) – принцип волны. А бинерность – это единство взаимоисключающих друг друга противоположностей. Это как раз и есть противоречия, которые пытается отвергнуть А.Вассерман. Правда, тут же себя подправляет: «всему рано или поздно находится объяснение».]

При выборе аксиоматики немаловажно, насколько она красива, технически удобна и соответствует наблюдаемым данным. Об изяществе аксиомы бога не мне судить. Как опора для рассуждений она необычайно удобна: в противоречивой системе с равной легкостью выводится любое утверждение. Отсюда же – и несомненное соответствие любым фактам.

Итак, введя аксиому бога, можно уже совершенно не беспокоиться обо всех остальных опорах наших рассуждений: бог – залог тотального соответствия.



Нас возвышающий обман


Увы, мне нельзя подобно Творцу в дни Творения сказать: «И увидел Он, что это хорошо».

В логическом смысле противоречивая система ничем не отличается от ложного утверждения. Но само по себе это не ново: в ложности религии любой атеист, включая меня, уверен столь же прочно, как и в своём собственном существовании. А, кроме того, сама по себе ложность далеко не всегда безоговорочно плоха. Не зря же Наше Всё сказал:


Сказка — ложь, да в ней намек:

Добрым молодцам урок.


И он же заверил:


Тьмы низких истин нам дороже

Нас возвышающий обман.


Если добры молодцы извлекут из религиозных сказок надлежащие уроки, если их обман нас возвысит, так ли важно, что низких истин в них нет?



За ваши деньги – любой каприз


Беда только в том, что уроки религии в высшей степени разнообразны – порою даже разнобезобразны. И её обманы не только возвышают.

Замечательный английский писатель (и глубоко верующий католик) Честертон на рубеже XIX–XX веков создал цикл рассказов, где преступные тайны разгадывал скромный католический священник с подчеркнуто рядовой фамилией Браун. В рассказе «Сломанная шпага» патер гневается:

– Сэр Артур Сент-Клэр, как я уже упоминал, был одним из тех, кто «читает свою библию». Этим сказано всё. Когда наконец люди поймут, что бесполезно читать только свою библию и не читать при этом библии других людей? Наборщик читает свою библию, чтобы найти опечатки; мормон читает свою библию и находит многобрачие; последователь «христианской науки»8 читает свою библию и обнаруживает, что наши руки и ноги – только видимость.


8. Американский гипнотизер Финеас Паркхерст Куимби (1802–1866) полагал: лечить надо не действием на тело, а – по примеру Христа – духовным воздействием. Его пациентка Мэри Бейкер Эдди (1821–1910) создала секту, уповающую в лечении только на проповедь и молитвы. По понятным физиологическим причинам число её последователей растет не быстро (по косвенным оценкам, ныне около четверти миллиона человек). Но издаваемый ею «Вестник христианской науки» (Christian Science Monitor) стал серьёзным и влиятельным изданием.


Отсюда следует очевидный вывод священника:

– Сент-Клэр был старым англо-индийским солдатом протестантского склада. Подумайте, что это может означать, и, ради всего святого, отбросьте ханжество! Это может означать, что он был распущенным человеком, жил под тропическим солнцем среди отбросов восточного общества и, никем духовно не руководимый, без всякого разбора впитывал в себя поучения восточной книги. Без сомнения, он читал Ветхий Завет охотнее, чем Новый. Без сомнения, он находил в Ветхом Завете всё, что хотел найти: похоть, насилие, измену. Осмелюсь сказать, что он был честен в общепринятом смысле слова. Но что толку, если человек честен в своём поклонении бесчестности?

Последствия трагичны.

В каждой из таинственных знойных стран, где довелось побывать этому человеку, он заводил гарем, пытал свидетелей, накапливал грязное золото. Конечно, он сказал бы с открытым взором, что делает это во славу господа. Я выражу свои сокровенные убеждения, если спрошу: какого господа? Каждый такой поступок открывает новые двери, ведущие из круга в круг по аду. Не в том беда, что преступник становится необузданней и необузданней, а в том, что он делается подлее и подлее. Вскоре Сент-Клэр запутался во взяточничестве и шантаже, ему требовалось всё больше и больше золота. Ко времени битвы у Чёрной реки он пал уже так низко, что место ему было лишь в последнем кругу Дантова ада.

Описанный Честертоном ход событий выглядит извращением на почве личных проблем генерала. Но с точки зрения теорем Гёделя он тривиален. Если религия включает полную – а значит, противоречивую – аксиоматику, то можно, строго следуя её требованиям, делать любые – пусть и прямо противоположные друг другу – выводы. В том числе и в сфере морали.



Хороший, плохой, злой


Название знаменитого «спагетти-вестерна» Серджо Леоне указывает: противостояние добра и зла далеко не так очевидно, как мы зачастую полагаем. Даже если отвлечься от того, что все трое главных героев, мягко говоря, равно далеки от идеалов добра. Куда важнее, что сами эти идеалы в зависимости от места и времени бывают очень далеки от наших привычек.

В советскую эпоху не очень любили термин «готтентотская мораль». Восходит он к легендарной, но реальной беседе христианского миссионера с одним из представителей южноафриканского племени готтентотов. На вопрос «Что такое плохо?» готтентот ответил: это когда мой сосед побьет меня, угонит мой скот, похитит мою жену. На вопрос «Что такое хорошо?» он же ответил: это когда я побью моего соседа, угоню его скот, похищу его жену.

Очевидное любому из нас «Не делай другому того, чего не хотел бы себе» – требование довольно поздней стадии развития человечества. В частности, эту его формулировку дал иудейский законоучитель Гиллель уже во времена римского владычества. Да и она изрядно упрощена: к ней необходимо множество оговорок, связанных с различиями потребностей и вкусов. [Гиллель тут ни причём. Этот постулат задолго до него излагался древнегреческими философами.]

Правда, религиозное мышление объясняет разнообразие этических систем простейшим образом. Мол, истинный бог предписывает истинную этику, а все прочие образы жизни продиктованы то ли неведением этих предписаний, то ли и вовсе недобрым духом. Словом, есть два мнения: моё и неверное.

Увы, всё тот же Гёдель не оставляет ни малейшей надежды на подобную идиллию. Ведь из религии как полной – значит, противоречивой – системы можно вывести любые утверждения в любой сфере. В том числе и в этической.

[У А.Вассермана постоянно повторяющаяся ошибка. Дело в том, что никакая религия не является полной логической системой. Если бы это было так, они бы не соперничали. В своих рассуждениях Вассерман путает Бога с церковью и религией. Подмена понятий.

Кроме того, Вассерман пробует искать доказательство/опровержение существования Бога, апеллируя к религиозной или светской морали. Это известный полемический трюк – увод оппонента в сторону, от главного в мелочность. Но этого нельзя делать по отношению к самому себе. Ибо обманывать себя – самое вредное занятие.]

Иными словами, любая мыслимая и немыслимая система норм человеческого поведения может с равным основанием претендовать на божественное происхождение. А многие и впрямь претендовали. Например, наше нынешние борцы с рабством ссылаются на то же священное писание, откуда еще пару веков назад черпали аргументы рабовладельцы.

Конечно, конкретная этическая система может ссылаться на божественный авторитет. Но такие ссылки, мягко говоря, не слишком убедительны. Ведь тем же авторитетом можно освятить и любую другую систему.

Если преподавать этику с малых лет, когда человек не способен к критичному мышлению, ссылка на высший авторитет поможет зафиксировать некритичное принятие заданного набора правил. Зато потом человек может столь же некритично отнестись к любому иному набору, ссылающемуся на тот же авторитет. Ведь новые ссылки – в силу первой теоремы Гёделя – не менее правомерны, чем прежние.

Массовое неприятие бога и морали учениками гимназий и воскресных школ вековой давности, проявившееся в столь же массовых революционных гонениях на всё святое, порождено не тем, что гимназисты вдруг осознали: нельзя доказать необходимость морали наличием бога. Ведь теоремы Гёделя, установившие эту недоказуемость, созданы через четырнадцать лет после революции! А уж баснословный средневековый аморализм высшего католического духовенства и подавно мотивирован не математическими соображениями. Но сами эти факты убеждают: преподавание религии ни в коей мере не гарантирует нравственности.

Гёдель объясняет, почему такая гарантия заведомо — независимо от качества преподавания и качества самих норм — невозможна. И человечеству в целом, и каждому человеку в частности приходится разбираться в правилах земного поведения, не надеясь на подсказку с небес.



Не верь, не бойся, не проси


Мои рассуждения вряд ли убедят искренне верующих: их аксиоматика, похоже, исключает логику (хотя мне вышеприведённое кажется интуитивно очевидным, как им очевиден бог). Но я считаю своим долгом предупредить: ни одна религия не даёт реальных оснований ни для какого выбора. У бога не выпросишь не только прямую помощь, но и подсказку. Все наши решения остаются на нашей – а не господней – совести. И бояться надо собственной ограниченности, а не божьей бесконечности.


Анатолий Вассерман, 2007






А теперь берём быка за рога


«Науки делятся на естественные и противоестественные», — сказал физик, вице-президент Академии Наук Владимир Стеклов. «Нет, милостивый государь, на общественные и антиобщественные», — ответил гуманитарий, историк Сергей Платонов.


Философ вздрогнул по какому-то безотчётному чувству, которого он сам не мог растолковать себе. Тёмное предчувствие говорило ему, что ждёт его что-то недоброе.

Н.Гоголь. «Вий»


Статья Анатолия Вассермана, к сожалению, не радует глубиной. Она написана в стиле блестящего эрудита, и не более. Он назвал свою публикацию «Дилогия атеизма». Дилогия — это соединение двух прозаических или драматических произведений, связанных между собой общностью сюжета, действующих лиц и т.п. Бывают также трилогии, тетралогии и т.д. У автора получилась многология: тут и проблемы морали, и образования, и календарей, и церковных взаимоотношений, и эволюции, и библейской мифологии о сотворении – всё это красиво с точки зрения эрудита, но отвлекает от главного. А главный смысл статьи – это заявление автора о том, что он с помощью теоремы Гёделя опроверг существование Бога, то есть копнул глубоко (глубже некуда). Вот об этом и надо было подробнее говорить. Статью можно было бы сократить для её же пользы. Оставить только рассуждения о теореме Гёделя и о Боге. Остальное несущественно и к теме атеизма мало относится.

Ну, коль затронули мораль, позволю себе пару слов. «Две вещи на свете наполняют мою душу священным трепетом – звёздное небо над головой и нравственный закон внутри нас», – сказал И.Кант. Моральный закон сидит в человеке от рождения. У кого-то он есть, а у кого-то его нет, несмотря ни на какие усилия родителей, школы и общества. И это не слишком зависит от религии. Жрецы разных религий говорят, что если бы они не пасли толпу, человечество давно бы перегрызло друг другу горло. В этот пропагандистский штамп уже мало кто верит. Научные исследования показали, что семьи волков живут по правилам, которые гуманнее человечьих. Но я что-то не слышал, что бы волки ходили в церковь или изобретали демократию. Миллионные города-муравейники живут без социальных потрясений, уголовщины и вражды. Так же и термитники. Животные живут по естественному своему закону. Естественный, значит, божий. Почему так, а не по-другому? Не нам судить. Мы не можем судить то, что сложнее и выше нас. Теорема Гёделя запрещает.

Теперь понятным языком о Гёделе и его теореме о неполноте. Логическая система (теория) характеризуется полнотой и непротиворечивостью.

Полнота (самодостаточность, разрешимость) указывает на то, что любая теорема может быть выведена из этих аксиом. То есть система самодостаточна, её аксиом и её языка (алфавита) достаточно для доказательства тех или иных теорем. Если чего-то не хватает, например, каких-либо аксиом, тогда говорят о неполноте системы.

Непротиворечивость (состоятельность) предполагает отсутствие парадоксов, когда могут быть выведены как некоторые утверждения, так и противоположные им. Ежели в рамках существующих в логической системе аксиом (или языка) можно с одинаковой достоверностью доказать взаимоисключающие суждения, то виновата сама система доказательств. И про неё говорят, что она несостоятельна, то есть противоречива.

Вполне очевидно, что чем богаче, полнее система, тем она сложнее. А чем сложнее система, тем более в ней возможны парадоксы. То есть такая система становится противоречивой. Математически формулировка теоремы о неполноте выглядит так: «При определённых условиях относительно фундаментальной пары [L,T] не существует такой дедуктивной системы [P,P,d] над L, которая была бы одновременно полна и непротиворечива относительно [L,T]». Но нам вовсе не надо лезть в дебри математики. Всё подтверждается жизнью. В детстве в рамках школьной системы вам всё было предельно ясно и понятно. Всё было конкретно. Но с возрастом вы росли и усложнялись, то есть ваша полнота расширялась. Возникли неразрешимые сомнения, и вот, вы доросли до мировых парадоксов, которые в рамках вашей системы взглядов разрешить невозможно. Что делать? Надо у кого-то спросить, кто умнее, то есть погрузить вашу систему в более сложную. Но при этом ваша проблема состоятельности и полноты ещё более усложняется. И так вы растёте по спирали усложнения. Этот упрощённый и, может быть, не совсем корректный, но понятный пример я привёл для того, чтобы показать, что математика не оторвана от жизни. Многое можно понять и без формул.

Бог бесконечно сложен, поэтому мыслит парадоксально. Его логику понять не можем, но чувствуем во сне. В обыденной жизни мыслящего парадоксами человека мы признаём со съехавшей крышей, поэтому не можем отличить совершенного мудреца от полного дебила. Мы вообще не можем объективно оценить того, кто сложнее нас. Но часто берёмся.

Анатолий Вассерман пишет: «Гипотеза бога делает любую аксиоматику полной. По первой теореме Гёделя полнота гарантирует противоречивость. Следовательно, гипотезу бога нельзя вывести ни из какой непротиворечивой системы аксиом. Она сама – аксиома и может быть только принята на веру. … Предположение о существовании бога – именно аксиома. Сделать его теоремой – вывести из каких-то наборов утверждений, описывающих наблюдаемый мир, – пока никому не удалось. И, похоже, не удастся. Ведь это предположение заведомо (по Гёделю) делает всю систему противоречивой».

Вассерман по-своему прав, но неосознанно уводит нас в сторону. О чём он говорит? Представьте себе философа, который ссылаясь на аксиому «Бог есть», на любой вопрос отвечает: это доказано, потому что так решил Бог. И с успехом доказывает, что 2 х 2 = 5, что непорочное зачатие – факт и что круг квадратный. Это называлось бы апеллированием к бесконечности, мол, в ней всё возможно, она всё спишет, любую мою глупость. Но видели ли вы такого философа? Нет. Потому, хоть и принято называть Бога аксиомой, на самом деле никто этой халявой не пользуется, разве только попы. Аксиома не требует доказательства по определению. Но философы с древнейших времён ищут доказательство существования Бога, следовательно, не считают его аксиомой. Вассерман говорит: «Это невозможно, и не пробуйте». А я попробовал.

В 2003 году (за 4 года до выхода статьи А.Вассермана) я опубликовал работу «Основы парадоксальной философии. Теоретическое обоснование психотронного оружия», в которой, как мне кажется, я с помощью той же теоремы Гёделя доказал существование Бога.

Бог не конечен. Над любым самым высоким богом всегда найдётся ещё более великий. И завершённого конца, предела этому нет. Человеку трудно представить эту размытую и неопределённую фрактальную бесконечность. Бог по определению выше, сложнее, полнее (самодостаточнее) и состоятельнее (непротиворечивее) любой логической системы, поэтому обычная система доказательств тут пасует. Надо попробовать доказательство вне системы, но с её помощью, то есть глядя как бы со стороны. Условно, конечно. Парадоксальное намерение. Но таков парадоксальный «объект» исследования. Тут нужен неординарный и вместе с тем простейший до банальной очевидности ход.

И я пошёл другим нетривиальным путём. Сначала доступно описал для читателя видение теоремы Гёделя. И оно в таком виде оказалось понятным даже обывателю. Цитирую из статьи «Основы парадоксальной философии».

Он [Гёдель] доказал свою теорему о неполноте, из которой, в частности, следует, что не существует полной (самодостаточной) формальной теории, где были бы доказуемы все истинные теоремы арифметики. Гёдель доказал, что состоятельность (непротиворечивость) и полноту (самодостаточность, разрешимость) какой-либо логической системы можно установить только в том случае, если погрузить её в более совершенную систему. При этом из-за усложнения логического языка проблема состоятельности и полноты ещё более усложняется, а это приводит к нескончаемой логической эскалации по спирали усложнений. Отсюда математиками был сделан вывод о невозможности универсального критерия истины. Говоря попросту, только сложное способно оценить простое.

Для гуманитариев теорема Гёделя хорошо поддаётся перефразированию без искажения её смысла. Переведём её на человеческий язык. Вот одно из возможных её толкований: система не может понять своё собственное устройство, если не поднимется на следующий уровень сложности. При этом она сама усложнится, поэтому никогда сама себя не поймёт. Прямо-таки верчение удивлённой собаки за своим хвостом или бег чудака вокруг столба с желанием поцеловать себя в затылок.

Применительно к человеку можно выразиться просто: человек не в состоянии понять (оценить) степень (уровень) своего интеллекта до тех пор, пока не поумнеет. При этом новом (высшем) уровне разумности он сможет оценить только свой прошлый, но не нынешний. Каждый из нас, вспоминая себя, обычно брюзжит: «Как глуп я был в молодости!»

По-моему, я выразился просто и понятно любому читателю. По-крайней мере тому, кто не шарахается от парадоксов. Их не надо бояться. От них надо уметь получать кайф.

А дальше встала проблема определения Бога, которую я решил, назвав его бесконечной сложностью. Это и есть простой до банальной очевидности ход. Или только кажется.

Чтобы доказать существование Бога, надо дать ему определение. Собственно говоря, существование чего (кого) мы собираемся доказывать? Без преодоления этой трудности дальнейшие рассуждения не будут считаться логическими, а доказательство бытия «чего-то, не знаю, чего» или неопределённости (энтропии) в нашу задачу не входит.

Полной и состоятельной формулировки абстрактного Бога, которая бы исчерпывающе определяла его бесконечную сложность, не может быть в принципе, согласно той же теореме Гёделя, ибо сложнее бесконечной сложности ничего не может быть. Бог воспринимается человеческим сознанием в виде абсолютного отрицания всякого определения. «Не Это», «не То». Неизречённое, ибо Оно превыше всякого слова или обозначения.

«Ни одна из наших мыслей не в состоянии понять Бога, и никакой язык не в состоянии определить Его… Бог невыразим» (Гермес Трисмегист).

«Определять Бога — это отрицать Его!» (Б. Спиноза).

Мы можем обозначить лишь атрибуты, через которые можно приблизиться к пониманию Бога: Первопричина, Вседержитель, Творец, Айн-Соф и т.д. Их много. Есть синонимы нравственные: Любовь, Милость, Справедливость, Милосердие, Добро и т.д. Их тоже много. Есть герметически кодированные самообъясняющиеся славянские определения: Сварог, Перун, Святовит, Иезе и т.д., доступные расшифровке профессионалу. Таких синонимов тоже достаточно. Но тогда нам придётся отдельно доказывать существование каждого из этих атрибутов. Этот рутинный путь приведёт к многословию, но качественного прорыва не даст.

Поэтому не будем «расчленять» Бога эпитетами. Наоборот, пойдём по пути обобщения. Выберем наиболее широкие определения: «бесконечная сложность», «бесконечная информационная избыточность» и «бесконечный творящий Разум». Самым абстрактным и обобщающим, не унижающим Бога и не противоречащим теореме Гёделя, определением является первое. Оно поглощает в себя и два других. Бог — есть бесконечная сложность. Мы намеренно используем в определении не указывающее «это», а утверждающее «есть». После доказательства мы вернёмся к определению, проверим себя и убедимся, что с этой трудностью мы справились.

Информация и энергия (энергоинформация) представляют собой бинерное единство противоположностей. Математические выражения информации и энергии формально тождественны. В будущем информация станет объектом интересов физики, но уже сейчас очевидно, что все энергетические процессы по крайней мере аналогичны информационным. Я употребляю слово «аналогичны», а не «тождественны», только потому, что мой читатель ещё не готов принять это утверждение в качестве аксиомы в нашем доказательстве.

Подготовка читателя.

Энергетическая (аналогично информационная) энтропия любой изолированной замкнутой структуры может только возрастать, достигая максимума в состоянии равновесия системы.

Пример из жизни. Лениво почивая на лаврах былой мудрости, пенсионер может только деградировать. Хотя абсолютной изоляции для человека не бывает. Наоборот, когда он внутренне уединён, он наедине с Богом и восприимчив к интуиции и озарению. Попутно набросаем несколько банальных фраз: неупотребляемое атрофируется, остановившееся деградирует, покой ума — путь в тупость.

Бог есть бесконечная сложность. Вы против? Возражения есть?

А теперь, собственно, само доказательство.

Законы термодинамики и теорема Гёделя гласят о том, что никакая логическая система (сложность), изолированно варясь в собственном соку, не способна самоусложниться (как невозможно за косичку поднять самого себя). Невозможно самоусложняться, но можно усложняться, погружаясь в уже существующую систему более высокого уровня сложности. Поскольку реальность прогресса и развития в направлении от простого к сложному очевидна, это означает, что системы более высоких уровней сложности существуют объективно, изначально, вне зависимости от нас. Теоретически предела совершенства и усложнения нет. Следовательно, объективная бесконечная сложность существует. Поскольку бесконечная сложность — есть Бог (по нашему определению), следовательно, Бог существует. Что и требовалось доказать.

Ну, а теперь небольшая самопроверка.

Соблюдена ли строгость доказательства, решать вам. Слабым звеном может быть данное нами определение Бога. Ведь мы посмели определить неопределяемое, чтобы доказать недоказуемое. Но наша смелость парадоксальных намерений соответствует парадоксальности совсем не простого предмета обсуждения. Бесконечная сложность включает в себя всё, в том числе и всю совокупность парадоксов. Бесконечная сложность — это «Всё». Так что же мы доказали? Бог — есть «Всё», ничего нет вне «Всё». «Всё» существует. Формула приняла вид примитивной очевидности, что характерно только для аксиом. Следовательно, с трудностью определения мы справились. Рассуждения мы начали с недоказуемой аксиомы и закончили доказанной аксиомой.

И далее.

«Всё» существует. Всё, что существует, существует. Эта логическая тавтология объясняет понятие «Всё», в котором содержатся и ваши размышления о реальности снов, инопланетян, химер и т.д. Мыслящий отрицать свою мысль не может, а если она есть, то она реальна. Приземлённое современной суетой человеческое сознание ещё не готово привыкнуть к утверждению, что энергетическая реальность и информационная виртуальность равны в своём праве на существование, что мысль и материя — одна двойственная реальность. Фраза «виртуальность реальна» (и наоборот) выглядит шокирующей только на первый взгляд.


***

Впрочем, кто знает, может быть, я неправ. Но, хоть и избежал Анатолий Вассерман рассуждений о солипсизме, лично для меня высший авторитет и доверие имеет собственная интуиция. Звериное чутьё. Может быть, и тут я неправ, но именно этим я отличаюсь от эрудированного рафинированного робота.

Есть ли какой-нибудь критерий истины? Математики (например, Карл Поппер) говорят, что универсальный критерий истины невозможен. А мне он и не нужен. Я живой человек и не хочу быть математической машиной. Я, как и все, привык жить в мире размытых неконкретностей, нестрогих понятий и дефицита информации. Этим и отличается мой интеллект от машинного. Именно поэтому я сложнее любой машины. Ограничивать себя лишь полнотой математики я не намерен, потому что жизнь намного богаче цифирь и теорем. С позиции робота не разрешить ни одного парадокса и ничего не понять. У Вассермана, может быть, другой взгляд, ему виднее.

«Что есть истина?» — спрашивал Пилат.

«Поскольку удовлетворить основное требование философии критериев, как правило, невозможно, постольку нетрудно понять, что, приняв философию критериев, мы во многих случаях приходим к полному разочарованию, релятивизму и скептицизму.

Я считаю, что именно стремление к обладанию критерием истины склоняет многих людей к признанию невозможности ответа на вопрос: «Что есть истина?» На самом же деле отсутствие критерия истины не в большей степени превращает понятие истины в бессмысленное, чем отсутствие критерия здоровья делает бессмысленным понятие здоровья. Больной может жаждать здоровья, даже не имея критерия его. Заблуждающийся человек может жаждать истины, даже не обладая её критерием.

Больной и заблуждающийся могут просто стремиться к здоровью или истине, не заботясь особо о значении этих терминов, которое они (как и другие люди) для своих целей представляют достаточно ясно» (Карл Поппер).

Мы живём в иллюзии и многие наши представления иллюзорны и искажены. Вот, например, как может выглядеть кажущееся нам разбегание Вселенной и красное смещение. Примите ради шутки. Надоело быть серьёзным.



Я знаю, что жив благодаря генетическому коду, записанному на материальном носителе ДНК. Знаю, что кроме него есть во фрактальном информационно-энергетическом поле Вселенной ещё и сама программа, записанная в виде текстовой голограммы. Знаю, что в каждой точке и во всей безграничности Вселенной присутствует то пресловутое и отвергаемое многими «Ничто» (вакуум, Твердь, Пустота), в котором существует сама идея моей генетической программы в виде комбинации простейших и, вместе с тем, сложнейших начал всего, что есть. А если есть программа, то должен быть и программист. Если бы не Программист и его программа, в лучшем случае я бы представлял собой кучку неорганизованного вещества, и толку от меня было бы не больше, чем от выключенного компьютера. Но я есть. Аз есмь. И получился я из ничего, от слияния двух микроскопических частичек вещества, в которых были заложены тексты о Роде и моём роде. Отрицать их я не могу, как не могу отрицать сам себя. Религиозным фанатикам и атеистам сочувствую и жалею их.

Вот, пожалуй, и всё. Лишние слова и эмоции толку не прибавят.


© Юрий Ларичев, 2010









Социальные сервисы:


Комментариев: 37

Сотворение мира

Сотворён ли мир или он был всегда? На этот вопрос следует ответить герметическим «и да, и нет». Потому что мир был всегда, но он ежемоментно заново воссоздаётся Творцом. Прошлого уже нет, а будущее ещё не наступило. Время существования мира – мгновение, ноль. Только оно реально. Реален только ноль. Реально только Ничто. Каждое мгновение мир заново с нуля придумывается Создателем. Есть-нет, есть-нет. Мерцающая иллюзия, грёза Абсолюта.

В нашем понимании Бог спит в самом себе, а Вселенная есть его сон. В этом кино мы живём и воспринимаем его как реальность. Жизнь – театр, в нём мы играем свою кукольную роль, заигрываясь до самозабвенья.

Не зря богов и святых издревле изображали с нимбом над головой в виде окружности – символом вращающейся бесконечной сияющей мысли. Бесконечный Разум творит мир вращением Мысли.

Заявление сумасшедшего. Но не суди строго, потому что всё ниже изложенное – это всего лишь моя жалкая попытка с помощью приземлённой формальной логики хоть как-то объяснить логику Создателя, который мыслит парадоксально. Твои парадоксальные сны давно намекнули тебе, что человеческая логика ограничена. Не всё поддаётся объяснению, а сумбура мы попытаемся избежать.



Относительность точки зрения

Всё в природе крутится и вертится. Тебе кажется, что Солнце вращается вокруг Земли. И если бы ты был на Луне, тебе казалось бы, что Земля вращается вокруг неё. Ты привык к зрелищу, что вся Вселенная вращается вокруг тебя. На самом деле никто не вращается вокруг кого-то, есть взаимовращение. И если бы ты в кромешной тьме вращался вокруг себя, ты мог бы вообразить, что вращаешься вокруг мнимого центра или центр вращается вокруг тебя.



Двойственность

Кто есть Бог? Одинокая Мысль в кромешном Ничто. Вибрация аоум в зге. Ни зги не видно, потому что ничего больше нет. И ты таков же. Ты есть Бог, только пока не очень понимаешь это. Настрой свой Мъ в зге (мозг) в резонанс для понимания. Ты подобен и тождественен Богу, поэтому постарайся вообразить себе абсолютное одиночество Абсолюта. Закрой глаза и углубись в себя.

Таким ты бываешь во сне. И заметь, никто и никогда во сне не скучает и не страдает от одиночества. Во сне с тобой всегда бывает твой внутренний собеседник, который тоже есть ты сам. Откуда он взялся? Да ниоткуда, потому что ты изначально двойственен. Ты не один, тебя два. Точнее, не два, а один сдвоенный.

Тебе никогда не удавалось увидеть себя во сне, потому что там не бывает зеркал. А если бы оно там оказалось, всё равно ты в нём ничего бы не увидел.

Бог изначально двойственен, что с глубокой древности обозначается рунами (Род).



Зогар

Когда-то иудейский каббалист в «Зогаре» написал:

«И Господь сотворил два великих светила... изначально, когда солнце и луна пребывали в тесном единстве, они сияли с одинаковой яркостью. А имена Иехова и Элохим почитались тогда как равные... и оба эти светила именовались одним именем: Мазпаз Мазпаз... Оба светила возникли одновременно и были равны друг другу достоинством. Но... луна смиренно уменьшила свой свет и отреклась от подобающего ей высокого места. С тех пор она лишилась собственного света, получая его от солнца. Тем не менее, истинный её свет больше того, что излучается в дольний мир; ибо женщина не имеет иной чести, кроме чести мужа. Великое светило носит имя Иехова, а малое светило носит имя Элохим, каковое есть последняя ступень и завершение мысли. Поначалу имя её было начертано среди букв священного Имени יהוה, число коих четыре; и только умалившись, она приняла имя Элохим. Однако её сила проявляется во всех направлениях... Эл означает «владение дня», Им означает «владение ночи», а срединное Хе означает прочие силы, действующие в обоих владениях».

Конкретизируем и сократим метафорическое выражение каббалиста:

Две ипостаси двойственности: «солнечная» и «лунная» пребывают в тесном единстве, их имена равные достоинством и связаны срединным принципом «или» . Каждая часть является целым, поэтому обе эти стороны именуются одним именем: Род. Они равнозначны и являются единством противоположностей. Лунная часть ( = 1, один, раз) отречена от первого и единственного места и является частью сдвоенного . Род (он же Вод, Один, Ра) рождает всё. Всё, что при Роде, называется природой.



Вращение мысли

Герметисты давно догадались, что Бог создал мир с целью познать себя. Попробуй и ты сделать это.

В сновидении ты не обладаешь телом, ты есть мысль. Чтобы увидеть свой облик, ты мысленно повернулся сам к себе на 1800. Твоя вторая ипостась, твой внутренний собеседник, проделал то же самое, поэтому ты ничего не увидел. Одна твоя половинка, с целью догнать вторую, начинает вращаться как собака за своим хвостом. И не поймёшь, кто вокруг кого вращается. Взаимовращение. А поскольку твоя природа в сновидении есть мысль, то твоё мысленное вращение и есть вращение мысли. Тавтология или туфталогия, решать тебе.



Волна

Вращение по окружности и синусоидальное колебание – одно и то же. Из принципа сдвоенности родился принцип волны, вибрации. Всё есть волна.

Да-нет, плюс-минус, есть-нет. Родился принцип поочерёдности «или» . Или то, или другое. Принцип «или» – это и есть то, что мы называем временем. В материальной реальности оно является скользящим по причинно-следственной последовательности («киноленте») вечным мгновением.



Сложение

В булевой алгебре логики событие «или» называется логическим сложением. Вращением мысль сложила две свои ипостаси в одно сдвоенное Я и осознала своё бытие. Собственно говоря, без сдвоенности не было бы волны, а, значит, и самой мысли.

Аз есмы – я есть (во множественном лице). В самом рунном слове «есми» слышится «есть мы».

Кроме тебя в Пустоте никого и ничего нет, арифметически складывать себя не с чем. Вот ты и прибегнул к логическому сложению («или») самого себя.

Окружность есть замыкание начала с концом. Родился принцип бесконечности. С давних времён её обозначали символом . И ты изловчился изогнуть окружность в восьмёрку, в результате чего получил образ трёхузловой стоячей волны.



Виртуальный информационный мир мысли (Твердь, Ничто) представляет собой вечный, застывший и неизменяемый мир стоячих волн, в котором нет ни времени, ни пространства. Он есть точка (ноль) и бесконечность. Один из мировых парадоксов – ноль тождественен бесконечности.

И теперь можно умно философствовать о троице и четверице , изображаемой символом , о квадрипольном кватернере a+bi+cj+dk и его символе . «Восьмёрка» геометрически составлена из двух сопряжённых окружностей, поэтому двойственность одной окружности преобразовалась в четверицу. Причём, сдвоенность теперь содержит внутри себя двойственность (арканов 0/21 и 21/22), каждая из ипостасей которой содержит в себе по 10 первопринципов (арканов). Это соответствует и геометрии, и физике.

Таким образом, из принципа волны рождается принцип вихревого развития.



Умножение

Ты успешно творишь из ничего. А как размножить самого себя в множественность? Арифметически разделить себя на бесконечное множество ты не можешь, потому что ты (мысль) есть первосущная неделимая субстанция. Не делишься. Значит, надо умножать себя. В булевой алгебре логики событие «и» называется логическим умножением. Я и Я. И ты нашёл решение. Умножить себя на самого себя – означает возвести себя в степень самого себя. А поскольку ты представляешь собой сдвоенность, то есть двойку, то основанием должна быть двойка.

Ты есть синусоидальная волна, которая изображается руной – волновым принципом «или». Начертание цифры 2 произошло из этой руны. И ты уже пришёл к идее двоичной системы счисления, в которой каждое число выражается при помощи двух символов: 0 или 1, плюс или минус, точка или тире азбуки Морзе. Это полностью соответствует твоей сдвоенной природе, и этот язык лучше всего понимается самой природой. Это язык волны.

Так родился принцип двоичного кода: 2n, 2n-1,…23, 22, 21,20.

0 = 0

20 = 1, а в двоичном коде один импульс – 1.

21 = 2, а в двоичном коде последовательность – 10.

21 + 20 = 3, а в двоичном коде последовательность импульсов – 11.

22 = 4, а в двоичном коде – 100.

22 + 20 = 5, а в двоичном коде – 101.

22 + 21 = 6, а в двоичном коде – 110.

22 +21 + 20 = 7, а в двоичном коде – 111.

И так далее…

Философы гордо вещают, что всё есть число. Но чисел в природе нет. Природа понимает только последовательность импульсов, то есть волну. Числа выражаются волновым кодом. Такая кодировка применяется в компьютерной технике.



Фрактал

Да простят меня математики за вольность, но попробуем с помощью двойки представить показатели степеней чисел в экзотическом виде:

Это мы сделали для того, чтобы увидеть многоэтажную глубину показателей самоумножения Рода. Благодаря этому возник волновой голографический принцип самоподобия (фрактальности) – целое состоит из частей, но каждая часть есть целое; океан состоит из капель, но в каждой капле содержится весь океан – ещё один мировой парадокс. Этот принцип позволяет тебе уподоблять себя Богу.



Вода

Руна олицетворяет стихию огня и химический элемент кислород, руна – воды и водород.

Теперь запишем числа в необычном рунном виде:

(~2)0 = 1 = ,

(~2)1 = 2 = ,

20+21 = 3 = + = Н2О.

Химики считают воду простым соединением двух атомов водорода с одним атомом кислорода. И этот упрощённый взгляд не позволяет им понять воду и её необыкновенные информационные свойства. Рунная формула показывает, что в информационном смысле вода есть соединение водорода с двойственностью единства противоположностей «кислород-водород». А это существенно меняет взгляд на её природу. Формула 1+(1+1) – есть выражение фрактальности. Вода – это информационная голограмма. Всё живое на Земле состоит из воды.

Так родился принцип воды – живой сущности, информационной матрицы жизни. Вот поэтому рунные имена Род и Вод – одно и то же. Поэтому на Руси издревле источник истины и воды назывался родником. А в начале Библии написано: «И дух божий носился над водою», то есть сам в себе.



Числа

Итак, всю информацию можно представлять в виде всего лишь двух состояний – есть-нет, единица-ноль, импульс-пробел. Теперь информация зависит от количества импульсов в последовательности. И лишь с этого момента математики могут утверждать, что всё есть число.

Мерцающая Вселенная состоит из «точек» (нулей), попеременно вспыхивающих и исчезающих.

Дальнейший алгоритм составления текстов аналогичен тому, что делают компьютерные программисты, за весьма существенным исключением. В компьютерной технологии за состояние «есть» принят импульс, то есть «единичка». Но на примере воды мы видим, что генетические программные тексты Абсолюта сложнее. В качестве элементарного сигнала принят не обычный всплеск «единички», а пары (как двойной щелчок мыши), представляющей собой единство противоположностей. В этой паре заложен парадокс: пара состоит из составляющих её частей, но каждая часть есть пара. Части противоположны друг другу, но не могут друг без друга существовать. Парадокс разрешается неодновременностью, попеременностью. Именно этот парадокс является основой фрактальности. Сама же пара вибрирует между состояниями (Неба) или (Земли). Попеременно, что и выражено руной . Таким образом, изначальная сдвоенность приобретает вид герметической четверицы (кватернера).



Итог

Итак, всё началось с принципа двойственности и вращения. И Вселенная точно выполняет предписанное: всё вращается спирально и вихреобразно. Всё есть волна.

О чём мы с вами рассуждали? О примерном сценарии воплощения, то есть материализации Мысли. Сценарий воплощения сходен с алгоритмом программирования компьютеров.

Мысль материальна. Как человеческая мысль влияет на исход тонких экспериментов в квантовой физике, знают учёные.

Что же главное? Сами принципы: двойственности, замкнутости, поочерёдности, самоподобия и т.д. Принципы не прописаны никакими кодами. Они изначальны. Они выше любых самых изощрённых кодов. Архетипы (первоосновы, принципы, начала) нам кажутся простыми, элементарными, потому что вшиты в наше подсознание, ДНК и мозговой процессор, мы впитали их с молоком матери. С древнейших времён их обозначали особыми знаками – рунами. Веками из нас вытравливали память и ведение богов, но сейчас мы возвращаемся к своему достоянию.



Язык

Как говорит академик Гаряев, полевой геном представляет собой волновую голограмму, содержащую в себе программные тексты, написанные на нечеловеческом космическом эсперанто. Это язык богов, который посредством волновых кодов воздействует на материю и человеческую ДНК.



Мёбиус – это окружность и «восьмёрка» одновременно. Что такое рунная последовательность, замкнутая в мёбиусоподобную бесконечность? Это алгоритм ежемоментного воссоздания Вселенной, всего живого и человека. Последовательность начал (архетипов) в полевом геноме записана на космическом языке шепчущими рунами – азбукой богов. Иероглифы и буквы были придуманы позже. Не каждый алфавит соответствует рунике; есть языки священные, а есть профанные.

Начертание рун, возможно, со временем изменилось. Но дух остался.

Из человеческих ближе всего к языку богов стоит русский язык, царский язык. Только по-русски руны читаются и понимаются. Из современных языков русский – самый архаичный. Это говорит об особом структурировании «языческого» подсознания («загадочной» души) думающих по-русски людей, умом которых не понять.



Магия

Магия – это искусство мыслью воздействовать на процессы жизни. Придумано много методик и способов.

В обычном состоянии ума сколько бы человек молитв и заклинаний ни произносил, сколько ритуальных обрядов ни совершал, эффект от них никакой или мизерный. И неконтролируемый. Догадливые давно поняли, что нужно ввести себя в особое медитационное состояние.

Истинная магия – это магия сна. Сон – естественное состояние человека. И тут каждый может убедиться в своей беспомощности во сне. Для многих он неконтролируем. Нужно научиться быть хозяином в своём парадоксальном сне. Это непросто. А для некоторых сон разума порождает чудовищ.

Тому, кто достиг уровня, объяснять магию сна не нужно. Он сам до всего дойдёт своим умом. А остальным объяснять бесполезно.


***

Цель этого кажущегося простым и известным материала - побудить читателя задуматься.


© Юрий Ларичев, 2010














Социальные сервисы:


Комментариев: 13

Недолгая беседа




 

 



Эта публикация является продолжением статьи «Читаем руны». Поэтому было бы хорошо, если б у вас под рукой была модель рунного полевого генома.


 

Ещё раз про симметрию

 

Проблема симметрии проста только с первого взгляда. Мы привыкли как-то о ней особо не задумываться. Нам понятна зеркальная симметрия: мы подняли правую руку, а изображение в зеркале – левую. Но вот стоят два близнеца. Они оба подняли правую руку. Вместе они составляют симметрию, но эта симметрия не зеркальная. Близнецы могут стоять лицом друг к другу, а могут оба смотреть на вас. А если близнецы разнополые (мальчик и девочка)? Какая это симметрия? А если близнецы разного цвета (белый и негр)? Внесение дополнительных признаков усложняет симметрию.

А теперь посмотрим на фрагмент древа сефирот.

 

 

Сверху женские персонажи, снизу – мужские. Слева чётные номера, справа – нечётные. Жрица симметрична своей противоположности – царице. Жрица и жрец, а так же царица и царь составляют перекрёстную симметрию. Жрица симметрична своей противоположности – царю, а царица – жрецу. Можно целый день разглядывать картинку и с карандашом в руке строить варианты лево- и правосторонней закрутки с векторами вверх и вниз, вправо и влево, к себе и от себя.

Потрясающая сложность симметрии подобий и противоположностей изображена всего лишь с помощью 4-х картинок. Четверица, квадрипольный кватернер. Но никакой математической формулой не передать суть так, как это сделали древние с помощью арканов. Лаконично, чётко и гениально.

И обратите внимание: слова «бог» и «дух» читаются не только слева направо, но и по диагонали.

Если у вас в руках мёбиусная модель рунного генома, вы увидите симметрии между рунами, расположенными на противоположных сторонах ленты. И там тоже увидите бинерную игру подобий и противоположностей.

 

 

И тогда слово «бог» разворачивается в «брахма».

Руны (арканы) – это привет нам из прошлой цивилизации. О чём же хотели сказать предки? Они передали нам своё мировоззрение, философско-физическую парадигму.

Нарисуем эту же симметрию в современной терминологии.

 

 

Её можно изобразить всего одной руной Dagaz . О чём она говорит?

Исповедуемый современной наукой закон сохранения энергии, гласящий о том, что энергия ниоткуда не появляется и не исчезает, а превращается из одного вида в другой, неверен. А неверен он из-за однобокого материалистического понимания природы. Согласно началам термодинамики Вселенная постепенно остывает, т.е. энергия «рассеивается», превращаясь в энтропию. Это есть тепловая смерть, отсутствие движения, другими словами, – исчезновение материи. Вселенная исчезнет. Согласно хромой на одну ногу науке нас ждёт нерадостная перспектива.

А что думали по этому поводу предки? Рунный полевой геном говорит о том, что первичным и неуничтожимым является Мысль. Мысль сама по себе является волновой голографической сущностью. Она раздвоена на единство противоположностей – информацию и энергию. Существование представляет собой постоянный энергоинформационный волновой обмен. Информация рождает энергию (и наоборот). Как это происходит?

В статье «Основы парадоксальной философии» я приводил простенький наглядный пример с весами. Представьте себе уравновешенную доску. Она не движется. Покой означает энергетическую энтропию. Чтобы привести доску в движение, надо либо положить на одну сторону гирьку, либо гирьку сдвинуть относительно центра равновесия (симметрии). Что мы при этом сделали? Мы изменили плечо рычага, то есть внесли информационную новизну в состояние системы. Изменённая информация (новизна) рождает то, что мы называем разностью потенциалов, т.е. – энергетический прирост. А изменёние энергии становится причиной движения доски. Движение приводит к изменению состояния системы, появляется новизна.

Ещё раз. На изменение информации (новизна) затрачивается энергия, а на изменение энергии (прирост) затрачивается информация. Что и происходит ежемоментно в течение всей бесконечности времени благодаря принципу «или» (принципу волны). Информация и энергия имеют свойство стареть и тяготеют к равновесному состоянию покоя, что есть энтропия как для одной, так и для другой философской категории. Но жизнь вечна, потому что информация постоянно возобновляет энергию, а энергия обновляет информацию. Информационная новизна порождает энергетический прирост, а изменение энергии порождает новизну состояния, что есть изменение информации. Между виртуальностью и реальностью происходит постоянный взаимообмен. Виртуальный мир «выдыхает» в реальный мир энергию и «вдыхает» из него информацию, как это ни парадоксально звучит. Собственно, это «дыхание» и есть Дух. При «выдохе» информационная новизна состояния порождает прирост энергии, а изменение энергии (движение) порождает новизну состояния, что есть «вдох».

Мысль есть самодостаточная замкнутая в самой себе живая сущность. И дыхание Духа есть причина жизни. Лучше этого древнего термина науке не придумать.

«Любая замкнутая система обречена», – заявит скептик, и будет прав. Но Мысль есть бесконечная голограмма. Для неё привычное физическое понятие замкнутости исчезает.

Вот, что думали предки и о чём говорит рунный полевой геном. Я об этом повторяюсь уже несколько лет, но в ответ молчок. Ни один нобелевский член пресловутой «комиссии по лженауке» не удосужился снять академический колпак, почесать затылок и что-либо вякнуть. Потому что им жаль расстаться с привычной парадигмой. Время пройдёт, страсти утихнут, разговоры забудутся, и тогда найдётся кто-нибудь ушлый, который «откроет» закон превращения информации в энергию и назовёт его своим именем. Поживём – увидим.

Люди применяют этот закон давно. Представьте себе две враждующие армии, стоящие друг против друга. По численности, составу и боеспособности они равны друг другу. Равновеликость энергетических потенциалов не даёт никому преимуществ и перспектив. Кто победит? Тот, кто проведёт умную перегруппировку сил. Изменив информацию, получаешь энергетический перевес. Постоянная изменчивость делает тебя сложным для противника.

Хочешь быть бодрым и энергичным – обновляйся. Будь изменчив, как огонь и вода. Легко обрасти плесенью, ракушками, привычками и барахлом. Может показаться, что ты успешен и всего достиг. Уединившись на лаврах в роскоши своего замка, будешь чахнуть там от нарастающей тупости (энтропии). Ищи, думай, будь в пути, не останавливайся, потому что ты есть путь. Не стесняйся догонять прогресс, если отстал. Не зазорно и у молодых поучиться, если ты зазевался. Потому что жизнь стремительно меняется. Русское слово «развитие» говорит о вихревом процессе, который не может быть остановлен. Мы незаметно вступили в эпоху информационных технологий, и на первое место вышла информация. Но до сих пор информация не стала предметом изучения физики. Кто это не понял, тот безнадёжно отстал, тот есть пень на дороге.

Говорят, что новая идея утверждается не методом убеждений, а путём вымирания её противников. Истинным остаётся то, что проверено временем. Всё лишнее отсеивается. Есть истины вечные. Их нам оставили предки. Мудрое слово уже сказано, и нам лишь остаётся мотать на ус.

О чём мы поговорили? Мы вскользь поразмышляли над руной Dagaz , которая объяснила нам принцип «ян-инь» . Всего лишь над одной руной того царского богатства, наследником которого являемся. Мы сказочно богаты.


 

О бедном Змие замолвите слово

 

Как человек придумывает слова? По-разному. Бывают слова удачные и не очень. В любом случае человек старается вложить в слово своё понимание. Если он сумел подслушать богов, тогда интуиция подсказывает ему меткое определение. Такие самоопределяющиеся слова определяют богатство языка – богатство народа.

Подлинный смысл мифов разных народов заключён в названиях и именах. Здесь ключ к расшифровке. Покажем это (не забывайте при этом вертеть в руке мёбиусоподобную модель генома).

Проклятый Змий.

Рассмотрим последовательность рун в геноме.

 

 

Из рисунка понятно, откуда взялось слово «гадес». Этим словом греки называли Аида. Аид – бог подземного царства мёртвых и название самого царства мёртвых. В русском языке есть слова «гад» и «гадюка», они обозначают змею. Бранными они стали, видимо, после того, как русское сознание познакомилось с Библией, проклявшей Змия. Змий проклят за то, что просветил человека.

Проклятый Прометей.

Ещё раз посмотрим на руны генома.

 

 

Слово «Прометей» сложено из тех же рун, что и «Змий». Получается, что мифы разные, но персонаж тот же. Прометей проклят за то, что дал людям огонь. Был прикован к «камню» (скале). И прилетал орёл, чтобы клевать Прометею «печень».

Проклятый Сизиф.

Теперь рассмотрим миф о Сизифе.

 

 

Сизиф, любимец Зевса, был хитёр, как змей, но был наказан за то, что выбалтывал людям секреты богов. Обрекли бедолагу бесконечно катать «камни» в гору в подземном мире (в «печере»).

Проклятый Мефистофель.

А что нам преподнесла интуиция Гёте? Гёте придумал имя Мефистофель.

 

 

Те же руны, и то же отношение к персонажу. Дьявольское обличье Мефистофеля не вызывает симпатии.

В одном из произведений Е.Блаватская передаёт завет Учителей человечества – «Будьте мудры как змеи». Однако, встретив в лесу змею, никакой мудрости у неё вы не обнаружите. Откуда же у человечества ассоциация змеи с мудростью? Из рунного полевого генома.

С древних времён нам внушили, что просветителей человечества надо проклинать. Кто-то старательно прятал от человека знание, чтобы он вдруг не прозрел и не стал «одним из нас», избранных. С посвящённых брали клятву молчания. За раскрытие тайны обещали месть богов. Глупость и ложь.

Духовному жмоту путь наверх закрыт. В духовном мире царит иной закон: чем больше раздаёшь, тем больше получаешь. Проверено, это я точно знаю по себе. Член тайной ложи получает знание от начальства, поэтому он может быть повязан обетами и клятвами. Я же никому не обязан и свободен. А боги щедры и глупостями не занимаются. С ними общаться легко и приятно. Да и времена другие.

Аристей был сыном Аполлона и нимфы Кирены , той, что одной рукой душила львов.

 

 

После всех похождений в конце концов Аристей обрёл лучезарный покой среди звёзд, где под именем Водолея стал одним из двенадцати созвездий Зодиака.

Наступило время Водолея – арийское, русское время. Вечные, а потому истинные, тайны открыты и неуклонно распространяются. Назад ходу нет. Эти знания постепенно будут информационно, а потом энергетически творить новую реальность.


© Юрий Ларичев, 2009








Социальные сервисы:


Комментариев: 4
Прыг: 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39
Скок: 10 20 30 40