Феномен «Дети индиго»

Феномен «Дети индиго»

Посетители всевозможных форумов и чатов неоднократно спрашивают о том, кто такие дети индиго. Попытаюсь кратко ответить на этот вопрос.



1. О том, что 10-30% детей рождаются с необычными способностями, пишут давно. И это не ново. Ампер, например, в дошкольном возрасте умел производить в уме вычислительные действия с большими числами. Но родители, школа и социум своим зомбирующим «исправлением мышления» гробят врождённые способности детей. И только у некоторых потом в зрелом возрасте они вновь просыпаются.



2. Так называемых спустившихся на Землю «Детей индиго» придумал писатель Ли Кэрролл. Это его голосом дети индиго по-взрослому вещают жителям планеты. Сам автор хорошо скрыт. Даже его псевдоним – Ли Кэрролл – уж больно похож на Льюиса Кэррола (псевдоним профессора математики и логики в Оксфордском колледже Христовой церкви и диакона англиканской церкви Чарльза Лютвиджа Доджсона, жившего в 1832-1898), знакомого всем по парадоксально-геометрическим сказкам, посвящённым его любимой ученице Алисе Лиддел. О проповедях, пророчествах и учении «детей индиго» вы можете почитать в Интернете, например, на сайте: http://www.soznanie.info/. Думающий своими мозгами (а не поклоняющийся авторитетам) читатель понимает, что никаких детей индиго в природе нет. Всё это – литературный приём для повышения эффективности впаривания эзотерических идей (не всегда правильных). Но ищущая публика, как обычно случается, клюнула на экзотическую приманку.



3. После вбрасывания в информационное поле идеологического вируса «Дети индиго» Ли Кэрролл начал публикацию серии книг (их уже 8, а может быть уже и больше), в которых он просвещает человечество от имени нечеловека, неземной духовной сущности, представителя магнетической службы Крайона. Крайон – не он, не она, а оно, т.е. – сущность среднего рода. Этих книг полно в продаже. А через Google можете познакомиться в Интернете.



4. Изощрённость литературных приёмов не нова. К.Кастанеда написал художественное (а не философское) произведение, в котором излагает учение от имени придуманного им индейского мага дона Хуана. Друнвало Мельхиседек впаривает своё «учение» (перепев известных правил золотого сечения), якобы полученного им в личных беседах с бессмертным Тотом – древнеегипетским богом письменности и счёта. Роберт А.Уилсон (последователь и друг Т.Лири) в своих книгах передаёт информацию, якобы полученную им от тайного «Ордена иллюминатов», являющегося земным представителем сущностей с Сириуса. Разного рода литературными приёмами пользовались Данте, Джойс, Э.По, А.Пушкин, А.Толстой, М.Булгаков… и т.д. – все те, кто (выражаясь словами известнейшего переводчика Б.Лившица) обладает эзотерической, космической, высшей формой сознания и пониманием того, что не выражается языком словесных понятий. Соответственно, и всю бездонную глубину их произведений понимает ничтожно малое число читателей. В любом случае, читать подобную литературу полезно. А потом придёт и понимание, и способность отделять зёрна истины от плевел.



5. Посмотрите на американский доллар. Так и человечество можно представить в виде пирамиды. Внизу глупцы и высокообразованные ортодоксальные самодовольные дураки, которым всегда всё предельно ясно. Любое необычное они подвергают озубоскаливанию. А всё непонятное стремятся сломать и уничтожить, ибо это извечный инстинкт дикаря. Сомневающиеся и ищущие карабкаются вверх, и находятся на более высоких разных уровнях. Чем выше уровень, тем меньше людей. И только те, кто в муках добрался вверх, находятся в непонятной для всех скрытой заоблачной вышине. Путь к небожителям ни для кого не закрыт. Но и там нет почивания на лаврах и конца движению. И никто ваших побед не увидит и громом салютов не оценит. Потому что знания, пришедшие изнутри (через ваше подсознание и озарение) трудноизлагаемы, в отличие от знаний, пришедших снаружи (из книг).


Бог справедлив. Система (человек) не может понять степень своей ограниченности, если не поднимется на следующий уровень сложности (теорема Гёделя). Поэтому каждый счастлив своей полнотой, не считает себя обделённым разумностью и мнит себя гением, а других оценивает по своему потолку, но не выше. Поэтому ни одна новая (сложная) мысль не признаётся, пока не устареет. Только малая доза новизны выглядит привычной и воспринимается человеческим сознанием. Зная это, Посвящённые никогда не утруждали себя бесполезной профанацией. Только невыносимое давление изнутри вынуждает разрешаться от беременности и нести бремя ответственности за произнесённое.



6. Есть книги строгие и полные, честно излагающие. Без всяких литературных хитростей. Но когда рекомендуешь В.Шмакова «Священная книга Тота. Великие арканы ТАРО. Абсолютные Начала синтетической философии эзотеризма»(Москва 1916), кривят рожу. Потому что там надо не просто читать, а умом вкалывать до головной боли. А всем хочется чего-то попроще. Лень думать. Для лентяев и придумывают «детей индиго». Чтоб как-то их подтолкнуть к росту. И тут же вокруг новомодной идеи умельцами (умеющими не создавать, а использовать чужие идеи) создаётся море платных сект, обществ, семинаров и прочей бизнесовой дури для лохов. А в качестве лохов выступают как раз те, кто вместо думанья предпочитает зубоскальство.



Прошу прощения за многословность. Хотел короче, но не хватило способностей.

Юрий Ларичев
 

Социальные сервисы:


Комментариев: 6

Из книг мудрецов древнего Китая

Китайская философская проза начинается со времени Конфуция (551–479 гг. до н.э.) и его современников. Это была поистине удивительная эпоха, когда одна за другой появились книги мудрецов, отражающие различные аспекты китайской духовной традиции. Имена Конфуция и Лао-цзы открывают эпоху Классической древности, когда, подобно расцветающим один за другим цветам, множились и соперничали между собой философские школы, а истерзанный междоусобными войнами Китай с надеждой внимал слову мудрости.

Различными были учения, различными был и круг учеников. Если Конфуций многие века именовался Учителем нации и по сию пору символизирует китайское национальное единство, то Лао-цзы спустя столетия оказался в пантеоне духовных учителей всего человечества.


Но как бы многообразны ни были философские школы Древнего Китая, они опирались на общую картину космоса. В центр её можно поставить знаменитую эмблему Великого Предела.


Словно два эмбриона, слились символы Тёмного начала – Инь и Светлого – Ян. Как мягко, как постепенно убывает одно и возрастает другое; они не борются, но, дополняя друг друга, образуют гармонию Единого, ибо нет абсолютных света и тьмы.


Ничто человеческое не чуждо людям Древнего Китая: его история и философская мысль чаще всего лишь по-своему расставляют акценты. Особенное проступает на фоне общечеловеческого – именно поэтому китайские мыслители вызывали столь живой интерес у Льва Толстого и Германа Гессе, Бертольда Брехта и Джерома Д.Сэлинджэра.

 

  «Лунь юй» – «Беседы и суждения» – один из самых древних, известных и почитаемых канонов конфуцианства, который вошёл в знаменитое конфуцианское четверокнижие («Сышу») – основу обучения в старом Китае. «Лунь юй» содержит высказывания Конфуция, записанные его учениками.


Правители с недоверием относились к странному человеку в непривычно простом платье, который пытался наставлять их в делах государственного управления. Простые люди ждали от его знаний сиюминутной пользы и недоумевали, если он не мог дать дельного совета, как сажать капусту, или спрашивал, где брод на реке, – какой же он после этого мудрец! Его готовность склонить голову перед образцами мудрости и добродетели умаляла его в глазах многих современников, а потомкам казались смешными и вредными его старания к сущности через внешнее.


Однако удивительным образом Конфуций оказался за пределами привычной связи времён. Всегда обращённый мысленным взором в сторону глубочайшей древности, он оставался сугубо современным в каждую новую эпоху, и даже в  XXI веке его имя вызывает самое бурное кипение страстей.

 

Из «Лунь юя»

Учитель говорил:

– Не огорчаюсь, если люди меня не понимают, огорчаюсь, если я не понимаю людей.

***

Учитель говорил:

– Если учёный муж стремится к истине, но при этом стыдится бедной одежды и грубой пищи, то с ним и говорить не стоит.

***

Учитель говорил:

– Не тревожьтесь о том, что нет у вас должности, а тревожьтесь о том, как быть её достойным. Не тревожьтесь о том, что никто вас не знает, а старайтесь заслужить, чтоб узнали.

***

Учитель говорил:

– Увидишь мудреца – подумай о том, как с ним сравняться. Увидишь глупца – загляни в самого себя.

***

Учитель говорил:

– Доброжелательный человек не одинок – непременно найдутся единомышленники.

***

Учитель говорил:

– Не огорчаюсь, если люди меня не знают, огорчаюсь, что малоталантлив.

***

Цзы Кан-цзы, спрашивая у Конфуция совета, как надо управлять, сказал так:

– А что, если неправедных – убивать, а праведных – приближать?

– Если управляете, – ответил Учитель, – зачем же убивать? Сами стремитесь к добру – и народ станет добрым. Нрав правителя – ветер, нрав народы – трава. Куда дует ветер, туда и клонится трава.

 

 «Дао дэ дзин» – древний мистический даосский текст. Согласно традиции, он был написан основоположником даосизма Лао-цзы (VI век до н. э.), когда тот, после долгих лет духовного совершенствования, наконец, обрёл Путь и намеревался покинуть Китай, чтобы уйти на запад. По другой версии, памятник создан в  IV–III вв. до н. э. и лично с Лао-цзы не связан. О Лао-цзы вообще мало что известно достоверно, и уже отец китайской истории Сыма Цянь (II век до н. э.) не решался что-либо с уверенностью утверждать, поскольку мудрец предпочитает жить, «не оставляя следов», не единожды менял имя и многие годы провёл отшельником в безлюдных горах.

 

 

Из «Дао дэ цзина»

Когда все в Поднебесной узнали, красота – это красота, появилось и уродство. Когда узнали, что добро – это добро, появилось и зло. Ибо бытие и небытие друг друга зарождают, трудное и лёгкое друг друга создают, короткое и длинное друг другом измеряются, высокое и низкое друг к другу тянутся, звуки и голоса друг другу вторят, до и после друг за другом следуют. Вот почему мудрец действует недеянием и учит молчанием…


Нет ничего в мире мягче и слабей воды, но в борьбе с твёрдым и крепким ничто не в силах её превзойти и ничто её не заменит. Все в мире знают, что слабость побеждает силу, а мягкость побеждает твёрдость, но никто не может это осуществить. Потому мудрец и говорит: «Кто примет на себя унижение страны – станет владыкой Поднебесной».

Слова истины похожи на свою противоположность.

 

Книга «Мо-цзы» названа по имени философа Мо-цзы, или Мо Ди (V–IV вв. до н. э.), одного из самых оригинальных мыслителей Китая, основателя школы моизма.


Выйдя на историческую авансцену чуть позже Конфуция – некоторые исследователи считают Мо-цзы его младшим современником, – он, не задумываясь, противопоставил себя уже снискавшему самую широкую популярность конфуцианству. Конфуций защищал иерархичность, ставил во главу угла ритуал, который призван был «разделять» общество; всё его учение пронизано противопоставлением «благородных мужей» «людям ничтожным». Мо-цзы, напротив, был для своего времени удивительно демократичным и требовал, чтобы все равно трудились, помогая друг другу; единственное неравенство, которое он признавал, было неравенство способностей. Конфуций относился к традиции с трепетным почтением, усматривал в ней основу основ; Мо-цзы же осмеливался утверждать, что новое ничуть не хуже древнего, и с усмешкой замечал, что само древнее когда-то тоже было новым.


Конфуций шёл к человеку извне, он считал, что, поставив человеческую натуру в жёсткие рамки установлений, сможет придать ей нужные качества. Мо-цзы, напротив, взывал к самому доброму в человеческой душе, призывал к «всеобщей любви», утверждая, что только она сможет устранить все беды мира, проистекающие от людского эгоизма и своекорыстия.

 

Из «Мо-цзы»

Из главы «Всеобщая любовь»

Мо-цзы сказал: «Всеобщую или отдельную любовь питают злые люди Поднебесной? Конечно же отдельную любовь. Именно они, сторонники отдельной любви, и порождают великое зло в Поднебесной. Вот почему следует отвергнуть отдельную любовь…


Только всеобщая выгода и всеобщая любовь принесут Поднебесной большую пользу; отдельная же корыстная выгода, за счёт общей выгоды, принесёт Поднебесной лишь большое зло. Во всеобщей пользе лежит истина… Отдельную любовь и корыстную выгоду необходимо заменить всеобщей любовью и взаимной выгодой… Долг человеколюбивого – привносить Поднебесной пользу и уничтожать в Поднебесной зло…»

 

Из главы «Против нападений»

Мо-цзы сказал: «Решать политические споры между государствами с помощью войны – всё равно что заставить всех людей Поднебесной пить одно лекарство от разных болезней; полезным оно может оказаться разве что для трёх – пяти человек…»

 

Из главы «Воля неба»

Небу угодна справедливость и ненавистна несправедливость. Вести народ Поднебесной на свершение справедливых дел – это и значит делать то, что угодно Небу. Если я делаю для Неба то, что оно любит, то и Небо делает для меня то, что я люблю. Что же я люблю и что ненавижу? Я люблю счастье и ненавижу несчастье…

 

  Книга «Ле-цзы» составлена последователями даосского мыслителя Ле Юйкоу (или Ле-цзы), жившего, по-видимому, в V веке до н. э. Некоторые исследователи сомневаются в подлинности этого трактата, другие относят его раннему средневековью. Имя Ле-цзы окружено легендами, но мы почти ничего не знаем о нём, кроме того, что рассказано в книге. Историки не оставили его жизнеописаний – ведь Ле-цзы принадлежал к «скрывающимся от мира мужам» и жил отшельником, пестуя свою жизненную силу вдали от людей. В древнем предисловии к его книге (I век до н. э.) сказано, что он научился, ни с кем не соперничая, «управлять своим телом и вступать в контакт с вещами». Легенды называют Ле-цзы «оседлавшим ветер», ибо для него якобы не было преград; познав сокровенное, он обрёл сверхъестественные способности. В «Ле-цзы» немало необыкновенного: полёты без крыльев, хождение по огню и под водой, сверхчувственное восприятие мира, описание удивительных заморских стран и мысли о строении Космоса, весьма созвучные нашим теперешним представлениям о Вселенной… Полёт фантазии Ле-цзы поистине безудержен, а глубина мысли соперничает с силой воображения. Аналог книги «Ле-цзы» в китайской литературе трудно найти.

 

   Из «Ле-цзы»

Ле-цзы учился стрелять. Попал в цель и попросил у Гуань Инь-цзы дальнейших указаний.

– Знаешь ли ты, почему попал в цель? – спросил Инь-цзы.

– Не знаю, – ответил Ле-цзы.

– Значит, ещё не овладел мастерством.

Ле-цзы отправился восвояси и три года упражнялся в стрельбе. А затем явился с отчётом к Гуань Инь-цзы.

– Знаешь ли ты, почему попадаешь в цель? – спросил его Инь-цзы.

– Знаю, – ответил Ле-цзы.

– Вот теперь ты овладел мастерством. Храни его и не теряй. Оно пригодится не только в стрельбе, но и в управлении государством и самим собой. Ибо мудрец исследует не жизнь и смерть, но их причины.

***

Цзыся спросил у Конфуция:

– Что вы скажете о Янь Хуэе как о человеке?

– Хуэй превосходит меня в человечности, – ответил Учитель.

– А что вы скажете о Цзыгуне?

– Сы превосходит меня в красноречии, – ответил Учитель.

– А что вы скажете о Цзылу?

– Ю превосходит меня в смелости, – ответил Учитель.

– А что вы скажете о Цзычжане?

– Ши превосходит меня в твёрдости, – ответил Учитель.

– Если так, почему же все они служат вам, Учитель? – спросил Цзыся, поднявшись с циновки.

– Сядь, – сказал Конфуций, – я расскажу тебе. Хуэй может быть человечным – но не умеет возражать. Сы может быть красноречивым – но не умеет запинаться. Ю может быть смелым – но не умеет робеть. Ши может быть твёрдым – но не умеет уступать. Я не согласился бы обменять все их достоинства на свои. Вот почему они и служат мне беспрекословно.

 

  «Чжуан-цзы» – эта книга названа по имени древнего даосского философа Чжуан-цзы (или Чжуан Чжоу), жившего в конце  IV – начале III века до н. э., и, по-видимому, составлена его учениками. О реальном Чжуан-цзы известно очень мало. Так же, как и некоторые другие великие умы Древнего Китая, он происходил из небольшого государства Сун.

Судя по всему, Чжуан-цзы был отпрыском очень знатного, но обедневшего рода. Не желая обременять себя царской службой, он покидает должность смотрителя плантаций лаковых деревьев и живёт в бедности, наслаждаясь «естественным существованием» и полной свободой. Обладая колоссальными знаниями, которые могли бы обеспечить ему завидную должность при дворе, он тем не менее сам плетёт себе сандалии и видит в том не беду, но счастье.

 

Книга Чжуан-цзы поражает своей парадоксальностью, шокирует совмещением несовместимого, зачаровывает мощью образов и неординарностью мышления. Она всегда влекла к себе мистиков и поэтов, и её влияние больше всего сказывалось в искусстве и литературе. Чжуан-цзы учил раскованности мысли и действия, сокрушал догмы и звал к естественности.

 

  Из «Чжуан-цзы»

Полутень спросила у Тени:

– То пойдёшь, то остановишься, то сядешь, то встанешь – отчего ты так непостоянна?

– Может, я от чего-то завишу? – ответила Тень. – А то, от чего я завишу, тоже от чего-нибудь зависит? Может, я завишу от чешуек на змеином брюхе или крылышек цикады? Как узнать, что это так? И как узнать, что это не так?



***

Однажды Чжуан Чжоу приснилось, будто он бабочка: он беззаботно порхал, ликовал от восторга и не знал, что он – Чжоу. А когда вдруг проснулся, то даже удивился, что он – Чжоу. И не знал уже: Чжоу ли приснилась бабочка, или бабочке снится, будто она – Чжоу. Но ведь между Чжоу и бабочкой, несомненно, есть разница. Значит, то было превращение.

***

Чжуан-цзы удил рыбу в реке Пушуй. И вот от чуского царя явились к нему два знатных мужа и сказали:

– Государь пожелал обременить вас службой в своём государстве!

Не выпуская из рук удочки и даже не обернувшись, Чжуан-цзы ответил им так:

– Слыхал я, что есть у вас в Чу священная черепаха: уж три тысячи лет как издохла, а цари берегут её останки в храме предков, в ларце, под покрывалом. Так что же лучше для черепахи: издохнуть и удостоиться почестей? Или жить, волоча хвост по грязи?

– Лучше жить, волоча хвост по грязи, – ответили сановники.

– Тогда ступайте прочь, – сказал Чжуан-цзы. – Я тоже предпочитаю волочить хвост по грязи.

***

Верша нужна – чтобы поймать рыбу: когда рыба поймана, про вершу забывают. Ловушка нужна – чтоб поймать зайца: когда заяц пойман, про ловушку забывают. Слова нужны – чтоб поймать мысль: когда мысль поймана, про слова забывают. Как бы мне разыскать человека, чтоб забыл про слова, – и поговорить с ним!

Эрика Трынта

Социальные сервисы:


Комментариев: 1

Оцени себя. Чего ты стоишь?

 

Психологических затей в Интернетовском пространстве много. Вот и я решил попробовать. Я тут набросал несколько коротеньких фрагментов для спора, драки и бойцовского веселья. Не относитесь к ним серьёзно. В каждой шутке есть доля шутки. Надеюсь, каждый вставит свои пять копеек с грубым возмущением. А некоторые, как у нас принято, перейдут на личности. Выражения типа «сам дурак» восприму с удовольствием.

Информация к размышлению №1

Мир делится на творцов и потребителей. И сегодня много развелось оценщиков, критиков, искусствоведов, комментаторов и прочих умничающих людей, не умеющих летать, но судящих о красоте полёта. А что лично ты открыл, изобрёл, создал или построил? И подумай о цене своей жизни. Подобными Творцу могут быть только творцы. А остальные, извините, — одомашненные приматы.
Грубовато сказано, но у Правды нелицеприятное лицо. Зато Ложь — красавица.

Информация к размышлению №2

Наиболее ценно мнение художника, а не искусствоведа; писателя, а не критика; архитектора, а не глазеющего обывателя. Среди остепенённых докторов наук редко встретишь учёного, среди генералов — полководца, среди людей — Человека. В людском курятнике молчаливые приносят яйца, а кудахтающие только зубоскалят. Заметьте, больше всего философствуют о сексе импотенты или люди с проблемами.
Делать дело и разглагольствовать о деле — не одно и то же. И лучше всего играют в хоккей сидящие на заборе.

Информация к размышлению №3

Говорят, что кратко излагать трудно. Излагая лаконично, ты уважаешь уровень читателя, которому не требуется занудно разжёвывать сложности содержания. Но при этом ты теряешь понимание целого пласта читателей, которые просто не подготовлены к восприятию. Вот и выбирай, писать кратко, но только для умных,… или длинно и банально для широкой аудитории. Налицо психологический парадокс: чем менее образован читатель, тем банальнее ему кажется краткий текст, «ничего нового» в нём он не видит. Ты можешь сделать массу открытий; но твой читатель, не ведающий того, что в этой области уже известно, просто ничего не заметит.

Информация к размышлению №4

Есть ли разница между переживанием и сопереживанием, чувствованием и сочувствием, страданием и состраданием? Нет. Реакция на реальное и воображаемое вызывает в мозгу одни и те же импульсы. Энцефалограф свидетель.
Каждому человеку на роду предрешено Судьбой (Кармой) пережить целый пакет счастья, горя, потрясений и потерь. То, что пережито, обычно не повторяется. Человек мудреет и становится сильнее, повышается его порог терпимости. Поэтому не всякое горе способно его убить.
Если сострадательный человек своим сочувствием сопережил чужое горе как своё, матушка Судьба вряд ли подбросит ему подобный урок. Ведь, как правило, прошлое (пройденное) не возвращается.
Отсюда практический вывод: толстокожей сволочью быть не выгодно. Если вместо соучастия ты зубоскалишь, получишь судьбоносный удар по зубам.

Информация к размышлению №5

Судьба = судь-ба = суд бха = суд божий = суд со-вести = суд внутренней вести истинного подсознательного Я (Аз есмь), а не внешнего рассудочного эго. Судьба замкнута, яко змий, кусающий свой хвост (в физике это называется обратной связью). Что посеешь, то пожнёшь. Вот и получается, что возмездие — это самовозмездие. Но человек слеп, не знает этого. Он яростно кусает свой собственный хвост и кричит от невесть откуда взявшейся боли. Каждый человек сам выстраивает свою судьбу. Но по самоуверенной слепоте он вечно пеняет на судьбу и постороннее влияние.

Информация к размышлению №6

Какова роль психологической помощи? Двоякая. Если человек привыкает решать свои проблемы на буксире у психолога, он становится зависимым и слабым. Лучше, когда человек учится думать сам, анализировать себя сам (самоанализ), справляться с проблемами самостоятельно. Тогда он растёт и мудреет. И начинает понимать, что сочувственный плач над другими очищает душу, а сквозь слёзы над собой лишь плохо видно. Со смехом всё наоборот: смех и ирония над собой, высмеивание себя – акт очищения. Только истинный интеллигент умеет подтрунивать над собой. А зубоскальство над другим — жди неприятностей (старая примета). Вот такие парадоксы судьбы и психики. Выводы сделаны из физически обоснованных принципов герметической философии, непонимаемой и ругаемой всеми.

Юрий Ларичев

Социальные сервисы:


Комментариев: 5
Прыг: 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
Скок: 10 20 30